Мне хотелось бы начать разговор о чеченской Конституции со следующего тезиса: в данный момент на территории Чечни вообще не правомерно проводить какой-либо референдум. Какой бы идеальной не была эта Конституция, все международные правовые акты, и, прежде всего, Международный пакт о гражданских и политических правах говорят о невозможности проведения выборов и референдума в условиях военного или чрезвычайного положения.
- Но российские власти отрицают тот факт, что в Чечне идет война.
Да, юридически чрезвычайного положения на территории Чечни не существует, но фактически там идет война. Даже при отсутствии официального объявления о чрезвычайном положении на территории республики, в этом регионе действуют Женевские конвенции, в которых содержатся положения о внутригосударственных вооруженных конфликтах, и уж этот конфликт, так как он описывается в Женевских конвенциях, там налицо. Для того чтобы Женевские конвенции начали действовать, от государства на территории которого идет конфликт, не требуется официального признания: достаточно определенных характеристик ситуации, которые приводятся в Женевской конвенции о внутренних вооруженных конфликтах. И то, что сейчас происходит в Чечне, полностью соответствует этим характеристикам: есть регулярные военные вооруженные части, противостоящие региональным вооруженным силам, и с той и с другой стороны есть военное командование, которое планирует и проводит военные операции. Все это характеризует внутренний вооруженный конфликт, а значит, в условиях войны любой референдум и любые выборы будут не легитимны.
- На чем основано положение о не легитимности выборов и референдумах во время войны и чрезвычайного положения, которое содержится Международном пакте о гражданских политических правах?
В условиях войны не может быть обеспечен ни контроль за выборами, ни свободное волеизъявление граждан, ни их свободное участие в выборах. Эти положения подтверждаются и в истории с референдумом в Чечне. Например, одним из ключевых пунктов в утвержденном президентом положении о порядке проведения референдума по Конституции и по закону о выборах президента Чеченской республики является привлечение к референдуму в республике военнослужащих из частей, дислоцированных на ее территории. На референдуме в Чечне жители региона, будут решать свою конституционную свою будущность, при чем здесь временно размещенные на территории республики вооруженные части? Очевидно, что привлечение военных ни что иное, как попытка набрать необходимое количество голосов для того чтобы референдум был признан состоявшимся.
- На сколько приемлем сам текст Конституции?
Текст написан в принципе правильно, поскольку исходит их того, что Чечня неотъемлемая часть Российской Федерации. Если сравнивать эту Конституцию с другими конституциями республик в составе Российской Федерации, то особых разночтений мы не найдем. Все озвученные там положения о суверенитете Чеченской республики, совершенно соответствует российской Конституции, так как регулируют республиканский суверенитет только в отношении полномочий, которые не затрагивают федерального ведения и совместного ведения.
- Каким, согласно Конституции Чечни, будет политическое устройство Чечни?
В проекте описана модель президентской республике v схема с президентом и двухпалатным парламентом, причем функции парламента ничтожны и формальны, а президент обладает всей полнотой власти. С моей точки зрения это не правильно, потому что в Чечне неприемлемо единовластие v это будет власть клана, особенно в случае Кадырова. Традициям чеченского народа больше соответствует принцип коллегиального управления государством, то есть парламентская республика. Конечно, это не правовой вопрос, а чисто политический.
- Есть ли в положениях чеченской Конституции что-то особенное, отличающее этот документ от конституций других республик?
Бросается в глаза то, что чеченская Конституция содержит много подробностей, которые обычно вводятся региональными законами. Например, Конституция регламентирует детали проведения заседаний законодательного собрания. Это понятно. В Чечне правовая ситуация была и остается неопределенной, а своих старых масхадовских и дудаевских законов ни чеченский народ ни чеченские политики признавать не хотят. Разработчики документа хотят закрепить на конституционном уровне хотя бы некоторые вещи, необходимые для начала законодательного процесса в республике. Беды в этом нет. Степень подробности конституций бывает разной. Например, бразильская Конституция раз в пятьдесят объемнее российской или другого европейского государства. Это просто разные традиции законодательства.
- Отличается ли трактовка чеченской Конституции понятия «права человека», от российской?
- С одной стороны, разработчики документа отдельным пунктом написали, что, учитывая особую важность и значимость положений российской Конституции, относящихся к правам человека, их необходимо закрепить в Конституции Чечни. С другой стороны, если чуть пристальнее прочитать проект, можно найти ряд интересных отличий в трактовках одних и тех же статей Конституции. Например, в ст. 25 Конституции Чечни (ст. 28 российской Конституции) о свободе совести. В российской Конституции говорится: «Каждому гарантируется свобода совести, вероисповедания, включая право исповедовать индивидуально или совместно с другими любую религию или не исповедовать никакой, свободно выбирать религиозные и иные убеждения и действовать в соответствии с ними. В чеченской Конституции окончание «и действовать в соответствии с ними» выпало. Очень характерная поправка, особенно, если учесть религиозную специфику региона. Совершенно очевидна идеологическая и полицейская подоплека такого сокращения. Такая формулировка заставляет думать, что на территории Чечни люди не будут иметь полной возможности реализовать свои религиозные права: действовать в соответствии с ними они уже не могут.
- Но в случае такого противоречия приоритет имеет российская Конституция?
Да, российская Конституция имеет большую юридическую силу, но остается непонятным, зачем вообще нужно было писать измененные формулировки прав и свобод человека в чеченской Конституции.
- И как часто встречаются несоответствия между региональным и федеральным законодательством в тексте документа?
Эти несоответствия не часты, но очень характерны. Например, в статью о свободе слова разработчиками Конституции дополнительным пунктом был введен запрет пропаганды порнографии. Порнография v на федеральном уровне юридически не определенное понятие. Самостоятельно ни чеченские законодатели, ни чеченский суд не могут определить что такое порнография v у них нет такого права. Согласно российской Конституции, только федеральным законом могут быть ограничены права и свободы граждан. На федеральном уровне введение определения порнографии, и таким образом ограничение права на свободу слова и свободу информации необходимо в конституционно значимых целях - защиты нравственности. Но когда определение порнографии появляется на региональном уровне, без его подкрепления федеральной нормой, это неправомерно с точки зрения информационного права, и не соответствует принципам федерализма. Очевидно, что эта норма появилась в документе из национальных и религиозных соображений. Однако, она предполагает, что в Чечне будет существовать более жесткий режим в части свободы выражения мнений на основе произвола, потому что эта норма она только провоцирует произвол. В этом случае, запрет на порнографию означает ни что иное как введение цензуры.
- Есть ли еще примеры подобных несоответствий?
Разумеется, например, в положениях об альтернативной гражданской службе. Здесь разработчики Конституции тоже ломают формулировку ст. 59 Российской Конституции. В тексте проекта вообще не говорится о том, что призывник имеет право на альтернативную гражданскую службу, если служба в вооруженных силах противоречит его убеждениям или вероисповеданию, в чеченской Конституции сказано, что в установленных федеральным законом случаях граждане имеют право на замену военной службы альтернативной службой. Это сужает те гарантии, которые существуют на федеральном уровне. Получается, что и в этом случае федеральная и региональная нормы противоречат друг другу. Есть российская Конституция, есть федеральный закон об альтернативной гражданской службе, из которого следует, что право на АГС гарантируется и иными законами, а не только законом об АГС, а чеченская Конституция признает только один закон.
- Есть ли в тексте Конституции некоторые специфические нормы, основанные на традициях Чечни?
Да, но на мой взгляд эти добавления носят, бессмысленный характер. Например, добавление о том, что общепризнанные традиции и обычаи священны. Это положение было бы уместно, если бы оно было включено в преамбулу Конституции, но абсолютно бессмысленно смотрится в статье, посвященной семье и регламентирующее такие традиционные нормы поведения как, например, гостеприимство. Такие пункты, на мой взгляд, были введены для того чтобы показать, что это некая специальная национальная Конституция.
