Известно, что предприниматели в России — народ живучий. Но против «короны» нет приема. Пандемия и кризис привели к остановке целых сегментов российской экономики. По данным исследования НАФИ, 88 % опрошенных предпринимателей тем не менее не готовы уходить из бизнеса. Они меняют бизнес-процессы, ищут новые рынки сбыта, другие сферы деятельности, возможности переформатировать бизнес с учетом карантинов и других бед. И чем они могут заниматься, какие отрасли будут хорошо себя чувствовать после кризиса?
Антон Данилов-Данильян, сопредседатель «Деловой России», председатель Экспертного совета Фонда развития промышленности, подтверждает подобные настроения лишь частично. На недавней дискуссии в Доме экономиста он отметил, что пессимизм достаточно значителен, некоторые отрасли вовсе не пострадают от этого кризиса.
«Всё, что связано с производством лекарств, медицинской техники не просто не падает, а растет, и величины роста — двузначные. Не очень падают отрасли, которые завязаны на государственный заказ, на обеспечение деятельности государства в целом, в том числе аппарата. Не падают те, кто работает на продовольственных рынках. Есть, конечно особенно тяжёлые истории, в том числе туризм», — говорит Данилов-Данильян.
По мнению эксперта, почти все кризисы, так или иначе, инициировались одной отраслью, и там было самое глубокое падение. В 2008 году — ипотечное кредитование. А сейчас — туризм. Действительно, в средние века чума двигалась по миру годами, а сейчас достаточно одного рейса в несколько часов.
«Поэтому всё, что связано с туризмом — гостиничный бизнес, авиаперелеты, народные художественные промыслы, — всё, что делается ради туристов, естественно, страдает. Введенные ограничения закрыли возможность для работы магазинов, которые ориентированы не на продовольствие, многих и многих предприятий малого и среднего бизнеса, ориентированных на клиента. Но после того, как всё откроется, они очень быстро восстановятся. Кое-кто разорится, на их месте тут же встанут другие, очень похожие, может быть, более цифровизированные», — подчеркнул Данилов-Данильян.
Доходы многих сегментов IT выросли во время кризиса, и они продолжат расти. Выиграют все, кто занимается программированием, разработкой самого разнообразного программного обеспечения, систем удаленной автоматизации управления самыми разными процессами.
Технологии, которые позволяют внедрять автоматизированные системы управления, вплоть до безлюдных фабрик, отметили участники круглого стола. При этом Сергей Бодрунов, президент Вольного экономического общества России, заметил, что пандемия стала акселератором многих процессов, своего рода ускорителем, который выявил многие тенденции уже для всего мира.
Профессор Яков Миркин заметил, что мы еще не знаем, насколько тяжелым будет падение в этом году. Но в любом случае, по его мнению, конечно же, будет выживать крупнейший бизнес, в первую очередь, сырьевой, потому что произошла девальвация рубля, которая частично компенсирует потери, понесенные при падении цен.
«Мы, конечно же, понимаем, что государство будет оказывать максимальную поддержку именно крупнейшему бизнесу, в том числе бизнесу с государственным участием. И это значит, что весь подрост, который окружает крупнейший бизнес, все средние и мелкие предприятия, которые рядом с ним являются подрядчиками, тоже будут чувствовать себя неплохо, потому что на них будет распространяться эта поддержка. Проблемные зоны — это, в первую очередь, регионы, где происходит человеческое и денежное опустынивание, особенно 15–20 регионов, которые, по сути, являются зонами национального бедствия, где очень низкие доходы у населения, низкая продолжительность жизни, очень немного производственной деятельности. Для них очень важна будет поддержка», — сказал Миркин.
В целях устойчивого развития ООН прописано, что постепенно мир будет отказываться от невозобновляемой энергии, сначала от угля, потом от газа и т. д. Но, судя по мнению ряда экспертов, слухи о смерти углеводородов несколько преувеличены.
«Я лично считаю, что не просто преувеличены слухи о конце углеводородов, а мы имеем дело с самым настоящим самосбывающимся прогнозом (немного перефразированный психологический термин, который означает, что ложный постулат начинает действовать на поведение людей — прим. Полит.ру). Когда вы слышите прогнозы, что к 2030 году нефть перестанет быть товаром, уголь мы убьем первым, потом убьём нефть, потом убьём газ, и весь мир перейдет на солнечно-ветряную энергию, вы сталкиваетесь с классическим видом самосбывающегося прогноза, когда сам прогноз пытается повлиять на ваше поведение и стать способом изменения реальности», — отметил Константин Симонов, генеральный директор Фонда национальной энергетической безопасности, первый проректор Финансового университета при Правительстве России.
Симонов напомнил: 10 лет назад говорили, что углеводороды заменит биотопливо. Тогда Ричард Бренсон летал на самолете с кокосовым топливом, и все это показывали как чудо.
«Он якобы заправлял кокосовым топливом свой самолет, и все говорили: "Ёлки-палки! Скоро будем летать на кокосовых, бог знает на каких видах биотоплива". И это было основным прогнозом. Сколько сейчас биотопливо занимает место в мировом энергобалансе? Да, его производят, никто с этим не спорит, но потом, правда, выяснили, что биотопливо означает сокращение производства продуктов питания, что начали расти цены на продовольствие неожиданно. А как неожиданно-то, если вы занимаетесь ерундой? И за последние 10 лет потребление в мире угля выросло на 8 %, потребление нефти выросло на 15 %, а потребление природного газа выросло на 30 %. Поэтому как раз все эти истории с Парижским соглашением, с климатом являются способом нерыночной дискредитации углеводородов», — заключил Симонов.
Это самоочевидная вещь, поскольку спрос на доставку вырастал в пиковые периоды самоизоляции в десятки раз. Но доставка — это самый простой способ перепрофилирования бизнеса: был торговый зал, стала доставка. Гораздо сложнее более глубокое перепрофилирование, которое потребуется.
С новыми технологиями, которые позволяют не просто фиксировать, что происходит в соответствующих производствах в трехмерном изображении, но и тестировать, исправлять роботизированное оборудование, потребуются, и быстро, специалисты.
«Сами по себе предприниматели должны, конечно, получать большее и лучшее образование. У нас, собственно, обучению профессии предпринимателя практически не уделялось никакого внимания. Соответственно, очень часто люди оказываются, особенно в малом бизнесе, не готовыми к очень резким переменам, в том числе к сжатию спроса, к сбоям в поставках товаров, к отказам банков в предоставлении финансирования, и к многим другим факторам. Вот этот рисковый момент в деятельности предпринимателя и возможности по-разному на них реагировать — это очень важный элемент образования», — отметил сопредседатель «Деловой России» Антон Данилов-Данильян.
В целом эксперты сошлись во мнении, что главное решение проблемы — диверсифицированная экономика, а с этим в России пока всё, мягко говоря, непросто. Даже заявленные суперльготы для IT-сектора оказались не совсем супер. Мишустин предложил вдвое сократить страховые взносы на сотрудника (с 14 %) и до 3 % — налог на прибыль, а нулевой НДС отменить. Но у новых разработчиков нет прибыли, они разрабатывают. Например, в «Корус консалтинг» подчеркивают, что господдержка не может оказать кардинальное влияние на бизнес и обеспечить взрывной рост, если у компании нет доходов и заказчиков, поэтому нужно, в первую очередь, надеяться на себя, а сокращение объема рынка отрасли составит 20 % к концу года. И где тут прибыль?
