В российских школах могут ввести курс православной культуры, рассчитанный на 1-11 классы, утверждает газета «Коммерсантъ». Подобная идея уже выдвигалась ранее, но была отклонена. Однако, по сведениям издания, к ней вернулись и, после некоторой доработки, она вновь была выдвинута на обсуждение.
Ссылаясь на текст письма, разосланного членам Федерального учебно-методического объединения по общему образованию (эта организация создана приказом Минобрнауки РФ при Российской академии образования и занимается разработкой школьных программ), газета сообщает, что экспертам вновь предложено оценить доработанную программу школьного курса «Православная культура».
Опрошенные изданием эксперты считают, что если документ будет одобрен, курс станут массово вводить в школах. В Министерстве образования и науки ситуацию пока не комментировали.
Введение подобного курса в таком виде обречено на неуспех. Такое мнение в беседе с «Полит.ру» сказал Алексей Муравьев, востоковед и религиовед, историк восточного христианства, доцент ВШЭ, зав. секции Ближнего Востока Школы востоковедения, обсуждая эту инициативу.
«Мне пока непонятен статус этого. Это же некое обсуждение, которое уже давно идет? Не думаю, что очередной раунд этого обсуждения сильно изменит ситуацию. На мой взгляд, перспектива введения подобного курса в таком виде минимальна. Эту тему можно обсуждать сколько угодно, но в практически плоскости я бы не стал чего-то ожидать.
С самого начала РПЦ предлагала именно такой вариант – расширить существующий курс «Основы религиозных культур и светской этики», но позиция Министерства образования в то время была такой: это не задача школы. Собственно говоря, если речь идет о религиозном образовании, то это задача религиозных конфессий, и пусть они им и занимаются. Если же речь идет о каком-то культурно-информирующем предмете, то того, который уже есть, хватает.
Совершенно очевидно, что в идее введения нового курса много противоречий. На мой взгляд, эта идея очень непроработанная. По-хорошему, конечно, надо прояснить сам статус слова «православный». У меня есть подозрение, что этот эпитет воспринимается не в смысле религиозном, в смысле национально-идентичностном. Потому что известен такой парадокс: при опросах 89% говорят, что они православные. Из этих 89% верят в Бога – 50%, а являются христианами – 20%. Но православными они себя считают. Примерно так: «Вы православный? – Православный! – А в церковь ходите? – Что Вы, у меня нет времени».
Так что слово «православный» сейчас стало определением культуры. «Православный» – это тот, кто смотрит «правильные» сериалы, правильно голосует, при случае может перекреститься. Но в церковном смысле это слово уже почти ничего не обозначает, это просто маркер правильной идентичности.
Так что, по идее, такой курс надо было бы назвать «Русская культура». Но тут начнутся уже национальные противоречия, потому что у нас слишком много наций в стране. Поэтому я, честно говоря, и считаю, что эта затея – идея включения такого курса в школьную программу – обречена на неуспех. Не только потому, что у нас есть мусульмане, но и потому, что неясно: если будет введен такой большой курс, то какую задачу он ставит перед собой?
Если информировать, то, как я уже говорил, достаточно и того курса, который сейчас существует. Чтобы просто проинформировать детей о том, что существует такая исторически укорененная форма религиозной практики, как восточное христианство, которое в Византии назвали православием. Никакого православия за пределами достаточно сложно устроенной церковно-религиозной практики не существует. А когда выяснится, что речь идет именно о церковно-религиозной практике, о молитвах, постах и прочем, а совсем не о том, чем занимается, например, Никита Михалков, то тогда для этого не нужно будет курса длиной в 10-11 лет», – сказал Алексей Муравьев.
Комментируя тезис о том, что, по его мнению, что название такого курса не соответствует его сути, он пояснил:
«Думаю, авторы идеи хотят просто укрепить идентичность, чтобы «склеить» социальную ткань за счет какой-то позитивной повестки. Но эта позитивная повестка религиозной не может быть по определению, потому что сейчас социум устроен немножко по-другому, чем был, скажем, 300, 400, 500 лет назад. Поэтому придумали назвать это «православной культурой», но на самом деле, речь будет идти – ну, не знаю, о любви к Родине. О каких-то вещах, которые к православию и даже вообще к религии не имеют никакого отношения, не имеют отношения к религиозной практике и религиозным убеждениям.
Например, крепкая семья – это что, православие? Нет, не православие. Это такое устройство социума, которое в определенном смысле может вытекать из православной веры, но не обязано. Или, к примеру, предприимчивость. Или честность. Или другие положительные вещи. Это все – не православие. Православие – это про другое, это про поклоны, ипостаси, сроки начала поста, объяснения, что такое Троица, и прочее. Это религиозная практика и прилагающаяся к ней теория, называемая вероучением. А этот курс, я думаю, на десять лет мало кому будет интересен. Большинству семей, которые не имеют к православию прямого касательства, это будет совершенно ненужно и неинтересно.
Допустим, мы сказали бы, что хотим ввести на десять лет курс «Русская культура». Это еще было бы понятно, хотя возник бы вопрос, а как же быть с татарами, коми, ненцами или чукчами, и так далее, почему надо выделять только русскую культуру. Ну, для простоты, думаю, такой предмет стоило бы назвать «Русская традиционная культура» –и тогда будет примерно понятно, о чем этот предмет. А в таком виде проект, конечно, вызовет сложности – и для неправославных, и для нерелигиозных детей. В общем, думаю, не надо воспринимать слово «православный» как религиозный маркер.»
Отвечая на вопрос, стоило бы вводить длительный, рассчитанный на все школьные годы курс по предмету наподобие «Русской традиционной культуры», или нет, эксперт высказал предположение, что это было бы уместно – при соблюдении определенных условий.
«Думаю, это примерно как программа «Время»: во всей России идет сначала общая, на русском языке, а потом начинаются местные выпуски. Вот в таком виде, наверно, можно было бы придумать модульный курс с местными, локальными компонентами. Это отчасти из той же серии, что и москвоведение или еще какое-то краеведение – просто краеведение, которое «пристегивается» к общему курсу.
Вообще говоря, думаю, что такой курс нужен. Но вопрос – кто его создаст. И что значит – курс нужен? Проблема в том, что современные предметы гуманитарного круга в школе нередко, за исключением отдельных очень талантливым педагогов и очень хороших школ, не выполняют свои функции – они не встраивают детей в пространство русской культуры. А это, видимо, попытка встроить, и она-то нужна. Но можно только посочувствовать тем, кто пытается это сделать, потому что это исключительно сложная задача. И, боюсь, через пропаганду и даже через понятие «православие» тоже многого тут не достигнешь.
Нужные какие-то более сложные технологии – может быть, с применением каких-то игровых элементов. Я не специалист по образованию, не методист, но интуитивно понимаю, что здесь нужны новые походы и технологии, которые могли бы встраивать детей в пространство русской традиционной культуры. Потому что сейчас даже уже культура Достоевского, Тургенева и Гончарова для детей является чуждой – это абсолютно не их мир, в котором они ничего не понимают, там действуют герои, которых они не понимают.
Пространство русской культуры для них чуждо, потому что они не понимают контекста. В результате абсолютное большинство детей в культурном смысле являются «уродцами»: у них есть современная культура, которую они воспринимают через интернет, через игры и прочее, а подключение к традиции фактически отсутствует. За редким исключением.
Да, история и литература именно таким «подключением» и занимаются. Но история и литература – это тексты, а здесь нужно встраивать в контекст. На это в программах нет времени – они так построены, что едва справляются с описанием текстов. Так я вижу проблему», – заключил Алексей Муравьев.
