Лето 2010 года: ультраправые победы на пропагандистских полях

Резюме

События лета 2010 года в основном оказались в русле отмеченных нами за последние полтора года тенденций как в области проявлений радикального национализма, так и в области противодействия ему со стороны государства [1].

Количество расистского и неонацистски мотивированного насилия продолжило снижаться, как и публичная активность ультраправых групп.

Безусловно позитивным можно считать обновление законодательства, связанного с отмыванием денег: принятые летом 2010 года поправки существенно сократили возможности антиэкстремистского произвола по отношению к гражданам и организациям. Особенно важными поправки представляются в свете того, что до последнего времени закон этот был одним из самых непрозрачных элементов антиэкстремистского комплекса.

Несомненны рост и улучшение качества уголовного преследования расистского насилия. Однако невозможно без тревоги наблюдать увеличение доли условных приговоров за эти преступления, которая достигла максимума за все годы наблюдений.

Практически ничего не меняется в преследовании расистской пропаганды, хотя позитивным явлением лета, безусловно, стало то, что был вынесен лишь один приговор «за слова», связанный с необоснованным, на наш взгляд, лишением свободы. Тенденция отказа от лишения свободы за пропаганду является устойчивой на протяжении уже двух лет, и это не может не радовать. Важным прецедентом стало также исключение некоторых текстов из Федерального списка экстремистских материалов.

Проявления радикального национализма

Насилие

Летом 2010 года Центром «Сова» было зафиксировано снижение количества инцидентов, связанных с расистским и неонацистским насилием, по сравнению с аналогичным периодом 2009 года. За три летних месяца пострадали не менее 57 человек, один из которых погиб (летом 2009 года — не менее 106 человек, 13 из которых погибли). Всего за первые 8 месяцев 2010 года пострадали 234 человека, 22 из которых погибли [2].

Нападения были зафиксированы в 15 регионах России (Москве, Петербурге, Карелии, Пермском и Приморском краях, Архангельской, Воронежской, Иркутской, Калужской, Кемеровской, Костромской, Нижегородской, Орловской, Самарской и Свердловской областях).

По количеству жертв расистского насилия традиционно лидируют Москва с областью (летом — 19 пострадавших; всего с начала года — 9 погибших, 73 пострадавших) Санкт-Петербург с областью (летом — 9 пострадавших; всего с начала года — 1 погибший, 33 пострадавших). Третье место по расистскому насилию обычно занимает Нижний Новгород (летом там пострадали 2 человека, а всего с начала года 2 человека погибли и 14 были ранены), но в летние месяцы на третье место вышел Орел — за счет 5 пострадавших в результате взрыва в кафе «Индира».

Основными жертвами по-прежнему остаются выходцы из Центральной Азии (9 погибших, 38 раненых с начала года) и представители левацких и неформальных молодежных групп (3 погибших, 49 раненых).

Статистика за лето показывает, что продолжается обозначившаяся в предыдущие полтора года тенденция снижения количества фиксируемых случаев насилия, мотивированного ультраправыми взглядами преступников. Причем речь идет как о реальном снижении числа нападений (в Москве и Петербурге), так и о снижении возможности их учета.

Первое происходит благодаря увеличивающемуся давлению на ультраправых со стороны правоохранительных органов в крупных городах. На активность ультраправых также, скорее всего, повлияла и аномально жаркая погода второй половины лета, установившаяся в ряде регионов России.

Трудности, возникающие с учетом расистских нападений, связаны с сохраняющимся недостатком информации о них. О многих инцидентах становится известно только в связи с задержанием подозреваемых, а то и с завершением судебных процессов, что приводит к запаздыванию данных на несколько месяцев. Достаточно сказать, что данные о нападениях за 2009 год к настоящему времени пополнились на 36 % по сравнению с данными, которыми мы обладали в марте 2010 года [3].

По-прежнему с большим опозданием в статистику попадают расистские нападения, сопряженные с ограблениями: в этих случаях нам остается лишь соглашаться с оценками правоохранительных органов, поскольку методика нашего мониторинга не дает возможности понять мотивы преступников. Так, например, в конце июня была задержана «банда Лютика» (Емельяна Смольянинова), членов которой подозревают в совершении 30 расистских нападений, причем практически во всех случаях жертвы были ограблены. В связи с этим многие из пострадавших не были в свое время учтены нашей статистикой.

По всей видимости, не снижаются и масштабы деятельности ультраправых, которую мы обозначаем как «антигосударственный террор». Подчеркнем, что он развивается не как альтернатива расистскому насилию как таковому, а как параллельное ему направление — атаки на помещения государственных органов, пока в основном не приводящие к человеческим жертвам.

Летом ярким примером такой деятельности стала группа из Орла, задержанная в августе 2010 года. Членов группы подозревают в поджогах трех отделений милиции и подрыве здания прокуратуры, а также во взрыве в кафе «Индира» 5 августа 2010 г., которое принадлежало выходцу с Кавказа (пострадало 5 человек). Орловская банда является хорошим примером «современной» ультраправой группировки. Это была автономная группа, занимавшаяся диверсионно-террористической деятельностью и выбирающая в качестве объектов для нападения и органы власти, и объекты, принадлежащие «этнически чужим» (в данном случае это было кафе, а могли быть торговая точка, автомобиль и т.д.). «Акции» были показательными: на месте преступления оставлялись листовки, подтверждающие их (акций) неонацистский характер и декларирующие принадлежность группы к течению антигосударственного террора; параллельно в интернете распространялся текст, также призванный представить группу как часть общероссийского антигосударственного террористического тренда (но не организации!) — так называемое Письмо орловских партизан.

Однако зачастую в случаях с нападениями на представителей власти возникает иная сложность: в своем стремлении монополизировать антигосударственный террор ультраправые пиарятся на эпизодах неочевидных, де-факто, скорее всего, к неонацизму отношения не имеющих. Такова была история с «приморскими партизанами» — криминальной группой, совершившей серию нападений на милиционеров и иные преступления, некоторые члены которой действительно были праворадикалами. У нас нет оснований говорить, что действия банды были мотивированы ультраправыми установками, однако в общественном мнении эта версия некоторое время доминировала, а ультраправые группы до сих пор спекулируют на ней с разной степенью успешности.

Помимо расистского насилия и антигосударственного террора, по-прежнему напряженным остается противостояние ультраправых и представителей неформальных молодежных течений — антифашистских или воспринимающихся неонацистами как таковые. Нападения на концерты и отдельных активистов стали нормой (мы уже отмечали, что эта группа — одна из доминирующих в числе жертв в текущем году). Как и ранее, в таких инцидентах страдают и не причастные к противостоящим лагерям люди. Летом 2010 года наиболее ярким примером подобного противостояния стало нападение в Пушкине (Санкт-Петербург). Во время мачта команд «Фосфорит» (Кингисепп) и «Карелия-Дискавери» (Петрозаводск) на местный стадион ворвалась толпа наци-скинхедов, вооруженная палками, камнями, ножами и травматическим оружием. Целью этого рейда были антифашисты из числа болельщиков карельской команды, однако в инцидент оказались втянуты и рядовые зрители, многие из которых пришли на матч с детьми.

Статистику по-прежнему пополняют и жертвы проявлений бытовой ксенофобии. Как и в прежние годы, наибольший вклад здесь за летние месяцы внес День Воздушно-десантных войск. 2 августа в московском, петербургском, иркутском, нижегородском и самарском регионах России пострадало не менее 11 человек (в 2009 году 1 человек погиб и 6 получили ранения), и это, традиционно, без учета массовых драк.

Вандализм

По сравнению с летом прошлого года количество актов неонацистского и ксенофобного вандализма несколько снизилось: 20 случаев в июне-августе 2010 года против 22 летом прошлого года. Среди них 9 приходятся на «идеологический вандализм» (нацистская символика и ксенофобные лозунги на памятнике Карлу Марксу и мемориале ликвидаторам аварии на Чернобыльской АС, граффити солидарности с заключенными неонацистами и т.п.); по 3 — на еврейские и мусульманские объекты (самый серьезный из инцидентов — взрыв синагоги в Твери); 2 — на православные (в том числе поджог часовни в Петербурге); по одному — на протестантский (поджог молельного дома баптистов) и на армянский объекты. После того, как два года подряд мы наблюдали рост активности вандалов, летом 2010 года ситуация стабилизировалась. Произошло это из-за сокращения количества «идеологического вандализма», в первую очередь — за счет явного снижения публичной рекламной активности сетевых ультраправых групп, «Русского образа» и «Сопротивления», ранее широко практиковавших всероссийские скоординированные граффити-акции.

Всего с начала года центром «СОВА» были зафиксированы 79 актов неонацистского и ксенофобного вандализма, из которых 46 приходится на «идеологический» вандализм.

Из религиозных групп наиболее часто с начала года страдали Свидетели Иеговы, на объекты которых было совершено не менее 10 атак вандалов (в том числе 2 поджога). Помимо этого нападения были зафиксированы на еврейские и мусульманские (по 6 инцидентов, включая взрыв в Твери), православные (4 инцидента, из них 2 поджога), протестантские (3 инцидента, из них 2 поджога), армянские и неоязыческие объекты (по 1 инциденту).

Публичная активность ультраправых групп

Публичная активность ультраправых групп этим летом снизилась практически до нуля. Единственная акция, которая могла бы стать значимым политическим событием, «День солидарности с узниками совести» (25 июля), фактически провалилась. Задуманная год назад как акция широкой публичной политической поддержки заключенных неонацистов, в 2010 году она превратилось в «междусобойчик» с минимальной публичной презентацией. Несмотря на то, что акции прошли не менее чем в 20 городах, только в двух из них — Ставрополе и Череповце — мероприятия можно было считать публичными (шествия примерно в 15 человек каждое) В Москве вообще не удалось организовать никакого заметного мероприятия [4]. Явные проблемы возникли со сбором денег для юридической поддержки, особенно после неоднократно появившихся на ультраправых ресурсах обвинений «Русского образа» и «Русского вердикта» в финансовой нечистоплотности.

Затишье в этом сегменте было отчасти скомпенсировано количеством спекуляций на неполитических, но резонансных событиях этого лета.

Первым, и одним из самых ярких таких событий стала история с «приморскими партизанами». Ультраправые с максимальной выгодой для себя использовали появление банды, систематически нападавшей на сотрудников правоохранительных органов.

Ультраправые интернет-пропагандисты предприняли максимально возможные усилия для представления действий группы именно как начала антигосударственного, «национально ориентированного» если не восстания, то движения — в защиту «русского народа» от «еврейского фашизма». После задержания популярность банды еще больше возросла: на волне ярко выраженных антимилицейских настроений в обществе романтическая гибель двух ее членов, А. Сухорады и А. Сладких, и жесткое отношение к задержанным живыми (сработали многочисленные информационные «вбросы» о пытках, которым они подвергаются после ареста) довольно долго были одной из главных новостей, в том числе и в респектабельных СМИ. К осени 2010 года ажиотаж вокруг банды иссяк, однако пропаганда не прекращается до сих пор. А погибшие Сухорада и Сладких де-факто стали объектом формирования очередного культа «белых героев» — персонажами плакатов, статей, музыкальных альбомов и т.д.

Другое событие, спровоцировавшее активность ультраправых групп, — убийство 10 июля 2010 г. фаната «Спартака» Юрия Волкова на Чистых прудах в ходе драки с тремя выходцами из Чечни. Довольно давно не было такого общественного резонанса по поводу криминального инцидента, в котором не было замешано большое количество участников [5]. Безусловно, важную роль сыграла принадлежность Ю. Волкова к футбольным болельщикам, в среде которых распространены ультраправые взгляды (хотя сам Ю. Волков праворадикалом, судя по всему, не был). То есть изначально имелась большая и готовая к мобилизации группа, истолковавшая произошедшее именно как «межэтнический конфликт». Ключевым моментом для развития кампании стала неопределенность ситуации с задержанными участниками нападения (долгое время было неясно, кто задержан, кто отпущен и т.д.), что и позволило спекулировать на теме «безнаказанности чеченцев в русском городе».

В районе Чистых прудов было организовано три акции в память о погибшем, самую массовую из которых (17 июля) посетило, по разным оценкам, от полутора до трех тысяч человек. Показательно, что все акции были подчеркнуто неполитическими (фанатские организации прямо просили участников воздержаться от проявления расизма, участие ультраправых организаций под собственной символикой пресекалось), хотя этнонационалистический характер мобилизации был очевиден: район преступления был украшен античеченскими и этноцентристскими граффити, в метро раздавались листовки с аналогичными лозунгами.

Не вполне понятно, является ли такое летнее затишье в публичной активности ультраправых долгосрочным изменением в их тактике или же оно обусловлено какими-то субъективными причинами.

В пользу первого предположения говорит явный сознательный уход от пропагандистской публичной деятельности такой группы, как «Русский образ»: сайт группы долгое время был закрыт, бренд заморожен. При этом идет развитие нескольких проектов, часть которых позиционируется исключительно как социальные (например, проект «Русская демография», связанный с помощью детским домам и публикацией соответствующих финансовых отчетов). Уход в социальную деятельность отнюдь не означает отказа от ультраправых идей или некоторой «дерадикализации». Это всего лишь одна из стратегий организации, позволяющая существовать в условиях прессинга со стороны правоохранительных органов, критики со стороны потенциальных «соратников» (уже упоминавшиеся обвинения в финансовой нечистоплотности) и, возможно, потери влияния на часть ранее аффилированных автономных групп.

Уход в социальные проекты — это не только мимикрия, но и возможность использовать государственные ресурсы для развития организации, преодолеть маргинальный статус. Пример такой деятельности — продолжающаяся активность «Сопротивления» Романа Зенцова. Статус самого Зенцова, известного спортсмена-миксфайтера, лозунги борьбы за здоровый образ жизни, участие в активно развивающейся и рекламируемой в настоящее время государственной программе развития донорского движения — все это открывает группе возможности легального сотрудничества с государством, укрепляет связи с отдельными чиновниками, расширяет присутствие в медийном пространстве.

В целом ультрарадикальное этнонационалистическое крыло русского национализма дробится, предпочитая тактику автономных и глубоко законспирированных групп, старающихся не проявлять себя в публичном, в том числе даже и в субкультурном, пространстве. В этой среде происходит упрощение идеологии. Она сводится теперь к объяснению существующей ситуации в терминах войны, на которой есть враги, их жертвы и свои герои. Нельзя сказать, что это новое явление, но тренд заметно усиливается. Исходя из этого, основные пропагандистские усилия ультраправых теперь направляются на наполнение конкретным содержанием каждого из этих трех элементов. И война здесь понимается в прямом, а не переносном смысле. Так, возвращаясь к приведенным выше примерам, образы доблестных «приморских партизан», а особенно не сдавшихся и покончивших с собой А. Сухорады и А. Сладких, пополнили список героев, а образ Ю. Волкова — список жертв. В обоих случаях был четко очерчен и образ врага: в первом случае — государства через его агентов-милиционеров, а во втором — «инородцев-оккупантов» и опять же государства.

С другой стороны, существуют и признаки того, что отказ от публичной политической активности сами ультраправые рассматривают как временные, хотя и затянувшиеся трудности.

Нельзя, например, сказать, что замерла организационная работа. Так, в июне 2010 года ДПНИ заявило о принятии нового программного документа движения — «стратегического плана деятельности и развития на период июнь 2010 — декабрь 2011 года», призванного активизировать организационное строительство, развивать социальные связи движения, укреплять его связи в медиа-пространстве.

В середине августа отчетную конференцию провел Русский общенациональный союз (РОНС) Игоря Артемова.

Расширяется (правда, в основном виртуально) региональная сеть «Сопротивления».

И, конечно, самым крупным проектом можно считать попытку возрождения партии «Великая Россия» Андрея Савельева, о которой было заявлено еще весной. Инициаторы воссоздания проекта довольно активны, идет формирование (или восстановление) ячеек на местах, активисты «ВР» возобновили мониторинг русофобии, участвуют в переговорах о политических коалициях (например, с Народным собором О. Кассина).

При этом во всех праворадикальных организациях, стремящихся к легальности, есть четкое осознание кадрового голода. (Сам этот голод, видимо, стал следствием как государственного давления на праворадикальное движение, так и отсутствия запроса со стороны нового поколения ультрарадикалов на относительно сложные программные идеологические разработки, определяющие тактики и стратегии развития ультраправого движения в целом, а ведь это — одна из основных составляющих публичной деятельности подобных организаций.)

В новой ситуации начинается новый коалиционный процесс для групп, ранее находившихся в непримиримой конфронтации: с лета 2010 года стало заметно стремление к согласованию позиций ДПНИ и «Русского образа», которое в сентябре ознаменовалось подписанием «Декларации русских национальных организаций».

Противодействие радикальному национализму

Нормотворчество

В общем потоке законотворчества, так или иначе имеющего отношение к «противодействию экстремистской деятельности» (основная часть которого носит репрессивный характер [6]), хотелось бы отметить процесс по конкретизации Федерального закона «О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма». Этот закон, в частности, предусматривал наличие закрытого списка («перечня») клиентов финансовых учреждений (юридических и физических лиц), чьи финансовые операции должны контролироваться в целях борьбы с терроризмом и экстремизмом. При этом основания для включения в этот перечень были довольно неконкретны, а сам он, повторим, закрыт. Неясен был и механизм их функционирования списка: например, в 2009–2010 годы у людей, полностью оправданных судом по делу о покушении на губернатора Петербурга В. Матвиенко, возникли проблемы с открытием банковских счетов [7].

В июле 2010 года были приняты поправки к этому закону, существенно ограничивающие возможности антиэкстремистского произвола [8]. Наиболее принципиальным изменением является внесение в него нормы о возможности исключения из указанного перечня организаций и физических лиц, в отношении которых существовало, но отпало подозрение в причастности к экстремистской и террористической деятельности. Был конкретизирован список статей УК РФ, преследование по которым влечет попадание в «перечень» (впрочем, надо отметить, что в этот список не попали насильственные преступления, совершенные по мотиву ненависти). И, наконец, закон отныне предусматривает частичную публикацию «перечня террористов и экстремистов», которая бы позволила оспаривать саму возможность включения в него людей.

Эти поправки уже принесли свои позитивные плоды: несмотря на то, что их действие формально начинается лишь в октябре 2010 года, в сентябре в Петербурге суд вынес решение в пользу оправданного фигуранта дела о покушении на В. Матвиенко и обязал Федеральную службу по финансовому мониторингу исключить его из «перечня террористов».

Уголовное преследование

Насилие

Летом 2010 года продолжился период активного уголовного преследования за расистское насилие. За три летних месяца в 18 регионах страны было вынесено не менее 23 приговоров, в которых был учтен мотив ненависти, против 78 человек. Всего же за восемь месяцев 2010 года вынесено не менее 63 приговоров против 216 человек, что уже больше, чем за весь 2009 год (61 приговор против 161 человека).

Наказания распределились следующим образом:

• 5 человек были освобождены от наказания в связи с истечением срока давности;
• 24 — осуждены условно без дополнительных санкций;
• 2 — направлены на исправительные работы;
• 7 — осуждены на сроки до 2 лет;
• 9 — от 2 до 5 лет;
• 12 — 5 до 10 лет;
• 4 — от 10 до 15 лет;
• 1 — от 15 до 20 лет;
• 2 человека получили пожизненные сроки;
• в отношении 2 человек точный приговор неизвестен, известно лишь, что он был обвинительным; в отношении 10 человек известно, что они получили сроки от 1,5 лет условно до 6 лет лишения свободы.

В качестве устойчивой позитивной тенденции преследования расистского насилия вновь хочется отметить практически полный отказ правоприменителя от квалификации насильственных преступлений по ст. 282 УК. Из 23 «летних» обвинительных приговоров лишь в одном (в Нижегородской области) ст. 282 была использована как основная, квалифицирующая насильственное преступление. Во всех остальных случаях использовались иные статьи УК РФ.

К сожалению, к концу лета 2010 года доля условных приговоров без дополнительных санкций достигла максимального уровня с 2004 года — 35 % от общего количества осужденных (в «летнем» правоприменении эта доля еще выше — 38 %). Вновь приходится повторить: мы считаем, что условное наказание за идеологически мотивированное насилие не удерживает осужденного от совершения аналогичных преступлений в будущем, даже наоборот — способствует появлению у него чувства безнаказанности. Более того, в некоторых случаях, вынесение условного приговора выглядит совершенно необоснованным. Так, например, в г. Балахна Нижегородской области условный срок получил бывший активист местного отделения РНЕ за соучастие в расистских нападениях на трех человек. Во Владивостоке и во Владимире условные наказания получили два молодых человека, которым инкриминировалось нанесения тяжких телесных повреждений (в обоих случаях жертвы получили ножевые ранения). Впрочем, во Владимире приговор уже отменен по кассации прокуратуры, и дело направлено на новое рассмотрение [9].

Летом завершились два громких групповых процесса: вынесен приговор по делу неонацистской группировки в Нижнем Новгороде и окончился длившийся с 2008 года суд над членами тверского отделения РНЕ.

Напомним, по делу нижегородской банды наци-скинхедов проходило 7 человек, их обвиняли в 4 убийствах и 9 покушениях на убийство. Большой резонанс этому делу придавало то, что одной из жертв наци-скинхедов был 71-летний профессор Волжской государственной академии водного транспорта. Главарь банды и непосредственный убийца преподавателя был приговорен к пожизненному сроку. Дело было примечательно тем, что из 7 членов группировки 4 удалось избежать наказания — они были освобождены на основании сомнительного исчисления истечения срока давности [10].

Это дело вместе с уже упоминавшимся делом экс-активиста РНЕ в очередной раз указывает на качество правоприменения в Нижегородской области, которая, напомним, занимает третье место по размаху расистского насилия и в которой при столь «гуманном» правосудии не видно никаких предпосылок к изменению ситуации.

Дело Тверского РНЕ завершилось обвинительным приговором в июле 2010 года. Всего по нему проходило 19 человек [11], которых обвиняли в совершении 4 расистских убийств, нескольких разбойных нападений, двух актов вандализма и т.д. в 2005–2006 годы. Лишь 4 из 19 фигурантов были на момент совершения преступления несовершеннолетними, поэтому, несмотря на длительный период следствия и судебного разбирательства, большей части банды не удалось уйти от ответственности. Здесь так же, как и в Нижнем Новгороде, лидер группы получил пожизненный срок.

Вандализм

Летом 2010 года было вынесено два приговора с квалификацией «Вандализм по мотиву национальной, религиозной и идеологической ненависти» (ч. 2 ст. 214 УК РФ): в июне к условному сроку приговорен курганец, исписавший стены соборной мечети ксенофобными надписями. А в августе в Калуге идеологический вандализм стал дополнительным обвинением одному из наци-скинхедов, проходившему по делу о расистском нападении [12].

Эти приговоры пока остаются единственными в текущем году, вынесенными по ст. 214 УК с учетом мотива ненависти. И практика в этих делах пока не расширяется. В основном подобные преступления квалифицируются по ст. 282 УК. Например, из 16 приговоров, вынесенных по ч. 1 ст. 282 УК, этим летом, 5 были вынесены за ксенофобные граффити, то есть именно за вандализм.

Впрочем, редкое использование статьи о вандализме (ст. 214 УК РФ), так же как и статьи о надругательстве над местами захоронений (ст. 244 УК РФ), по мотиву ненависти, видимо, является результатом двойственного характера таких преступлений. Если, например, на мемориале советским воинам или на культовом сооружении написать агрессивные расистские лозунги, то это можно расценивать и как вандализм по мотиву ненависти (так как поврежден некий объект), и как возбуждение ненависти. В плане же медийном преследование по ст. 282 УК привлечет больше внимания, поскольку эта статья по-прежнему остается едва ли не единственной известной обществу «антирасистской» статьей.

Как именно следовало бы упорядочить правоприменение в этой области, должно стать предметом дискуссии, но пока нам неизвестно, чтобы такую дискуссию кто-то вел.

Пропаганда

В июне-августе 2010 года в 18 российских регионах было вынесено не менее 20 приговоров по делам о расистской пропаганде и квалифицированных как пропаганда (то есть по ст. 282) актах вандализма. (По два приговора были вынесены во Владимирской области и в Удмуртии, по одному — в Белгородской, Волгоградской, Калужской, Кировской, Курганской, Новосибирской, Псковской, Ростовской, Сахалинской, Свердловской, Ульяновской, Челябинской областях, в Коми, Чувашии, Ханты-Мансийском автономном округе и в Ставропольском крае.)

Всего по этим делам были осуждены 26 человек.

Наказания распределились следующим образом:

• 2 человека освобождены от наказания из-за истечения срока давности;
• 5 — получили условные сроки без дополнительных санкций;
• 1 — направлен на принудительное лечение;
• 1 — получил судебный запрет на профессиональную деятельность;
• 2 — приговорены к штрафу;
• 8 — к исправительным работам;
• 6 человек были приговорены к реальным срокам лишения свободы (от 10 месяцев до 4 лет), однако 5 из них обвинялись по совокупности статей, в том числе в изготовлении порнографии с участием несовершеннолетних, создании экстремистского сообщества, призывах к массовым беспорядкам.

В отношении одного человека приговор неизвестен, известно лишь, что он был обвинительным.

Всего же с начала года было вынесено 43 обвинительных приговора против 52 человек. В том числе 20 человек получили условные сроки без дополнительных санкций — то есть доля осужденных условно за ксенофобную пропаганду без дополнительных санкций составила 38 %.

Выражая тревогу высокой долей условных приговоров, мы при этом не выступаем за то, чтобы наказание за такие преступления было непременно связано с реальным лишением свободы. И здесь следует внимательнее рассмотреть вынесенные летом приговоры за пропаганду, связанные с лишением свободы.

Сомнительным нам представляется приговор группе «Чингиз-Челябинск». Летом 2010 года четверо членов группы были признаны виновными в возбуждении религиозной ненависти (ст. 282) и призывах к массовым беспорядкам (ст. 212). Двое участников группы были осуждены на 2 года 8 месяцев лишения свободы каждый, еще двое получили условные сроки. В вину им вменялось распространение в интернете и в виде листовок различных агрессивных текстов. Безусловно, трудно оценить, как активно велась деятельность группы, и не все эти тексты нам известны, но те материалы, с которыми нам удалось ознакомиться, при всей их реальной агрессивности создают впечатление скорее душевной неуравновешенности авторов текстов, нежели реальной общественной опасности, которую они могли бы создать.

Остальные приговоры, связанные с реальным лишением свободы, сомнений не вызывают. Так, в июле 2010 года в Ставропольском крае к 10 месяцам колонии строгого режима был приговорен 35-летний житель города Михайловска за прогитлеровские и антисемитские граффити на памятнике Ленину. Тогда приговор поразил своей чрезмерной жесткостью. Однако после публикации приговора стало известно, что вандал уже был неоднократно судим (хотя к моменту вынесения последнего приговора все судимости были сняты), зависим от наркотических веществ, и в этой ситуации нет оснований сомневаться, что суд вполне адекватно расценил общественную опасность граффитиста. Приговор двоим экс-милиционерам, членам Славянского союза из Южно-Сахалинска был связан в том числе и с обвинениями в подготовке насильственных расистских акций, а реальный срок, к которому был приговорен житель Пскова, был явно обусловлен распространением не расизма, а детской порнографии.

Лето принесло и достаточно редкий для российской судебной практики приговор, связанный с запретом на деятельность: 19 июля 2010 г. он был вынесен главному редактору газеты «Приазовский край» Василию Кучкову. За публикацию антисемитской статьи Кучков был на 3 года лишен права заниматься издательской деятельностью. Всего в 2010 году такие приговоры выносились трижды (кроме приговора В. Кучкову, это приговоры в Петербурге К. Душенову (запрет на издательскую деятельность вдобавок к лишению свободы) и Томске (где офицер был лишен права занимать руководящие должности)).

Отметим и еще одно «пропагандистское» дело этого лета. В июне 2010 года на принудительное лечение был направлен 27-летний житель г. Козельска, который на созданный им в Интернете сайт выкладывал свои антисемитские и расистские статьи. До и во время судебного разбирательства обвиняемый работал учителем истории в школе. И это далеко не первый случай, когда осужденные расисты оказываются людьми, прямо вовлеченными в работу с несовершеннолетними (стоит вспомнить, например, Екатерину Мельникову из казанского РНЕ, работавшую в доме детского творчества). Такие процессы лишний раз обращают внимание на серьезность деклараций ультраправых идеологов о готовности и способности праворадикалов работать с «подрастающим поколением» с целью подготовки кадрового резерва и на проблему индоктринации школьников ксенофобными идеями со стороны учителей — бытовых ксенофобов.

Федеральный список экстремистских материалов

В течение лета Федеральный список экстремистских материалов пополнялся 7 раз, в него были добавлены пп. 618–694, и, как это было и ранее, чем длиннее становится список, тем бесполезнее выглядит его существование.

Претензии к списку не изменились.

Во-первых, это наличие дублирующих друг друга материалов. Теперь, вместе с летним пополнением, дублирующих друг друга позиций стало 47.

Во-вторых, включение в список материалов, которые нельзя идентифицировать. Так, к примеру, пункты с 669 по 676 представляют собой перечень более чем трехсот наименований различных материалов, «обнаруженных у Колчанова Андрея Владимировича».

В-третьих, часть материалов находится в списке неправомерно, так как решения о признании их экстремистскими отменены судами или еще не вступили в силу. Всего таких позиций в списке не менее 32, из них 28 — материалы саентологов.

В-четвертых, небрежность, с которой вносятся материалы: отсутствие в некоторых случаях ссылок на решения судов и некачественное библиографическое описание [13]

Впервые с 2007 года официально было объявлено не только о пополнении списка, но и об изъятии оттуда пунктов. В конце июля список был сокращен на три позиции: с п. 362 по п. 364. Изъятыми пунктами были три статьи Н. Андрущенко для газеты «Новый Петербург». Чтобы добиться этого, Андрущенко понадобилось выиграть несколько судебных процессов.

Другие меры государственного преследования

Признание организаций экстремистскими

Продолжается процесс признания запрета организаций как экстремистских. Летом 2010 года было вынесено два таких решения.

28 июля 2010 г. во Владивостоке суд ликвидировал Приморскую региональную правозащитную общественную организацию «Союз славян» (самоназвание — «Союз славян Дальнего Востока», ССДВ). А 24 августа 2010 г. в Краснодарском крае экстремистской была признана группировка наци-скинхедов «Пит-Буль».

Если необходимость судебного решения по ССДВ сомнений не вызывает (организация вела активную ксенофобную пропагандистскую деятельность, в том числе и направленную на провоцирование насильственных расистских инцидентов), то запрет локальной наци-скинхедской группировки выглядит не очень осмысленным: эта группа не вела идеологической деятельности как таковой, а только совершая неонацистские нападения (за что и была осуждена часть ее членов).

Можно надеяться, что признание экстремистскими локальных наци-скинхедских группировок не перерастет в устойчивую практику, так как усилия, направленные на их судебный запрет, явно непропорциональны размаху их деятельности.

Кроме того, была приостановлена деятельность «Армия воли народа» Юрия Мухина, и иск о признании ее экстремистской организацией был направлен в суд. К сожалению, нам пока не известны основания, по которым прокуратура требует запретить организацию, и мы не можем оценить правомерность ее действий.

Отдельно стоит отметить, что Список организаций, признанных российскими судами экстремистскими [14], который, как и Федеральный список экстремистских материалов, публикуется на сайте Минюста, обновляется крайне неоперативно. Последний раз он был обновлен 30 июля 2010 г. и пополнился организацией, запрещенной еще… в октябре 2007 года — группой «Джамаат мувахидов». На момент написания доклада (сентябрь 2010 года) список включал в себя 13 позиций, и в него не было включено ни одно судебное решение, вынесенное после февраля 2010 года.

Административные санкции

Не прекращается и практика административного преследования по ст. 20.29 КоАП («Массовое распространение экстремистских материалов») и ст. 20.3 КоАП («Пропаганда и публичное демонстрирование нацистской символики»). Например, в июне за распространение фильма «Вечный жид», занесенного в Федеральный список экстремистских материалов, был оштрафован новосибирец. Тогда же, в июне, штраф пришлось заплатить директору книжного магазина в Санкт-Петербурге, в ассортименте которого оказалась книга из того же Федерального списка. В июле мировой суд рассмотрел дело жителя Южно-Сахалинска, которого обвиняли в демонстрации нацистской символики: на теле у молодого человека была татуировка в виде герба нацистской Германии. К сожалению, суд приговорил его только к штрафу, но не обязал свести наколку, как это сделал в аналогичном деле новгородский суд в 2009 году.

Информация об административном преследовании такого рода поступает крайне редко. Поэтому говорить о какой-либо динамике в этой сфере практически невозможно.

Продолжается и антиэкстремистская деятельность Роскомнадзора. Летом 2010 года ведомство вынесло не менее 7 предупреждений о недопустимости экстремистской деятельности редакциям СМИ. Два из них — газете «Ведомости» за статью о мотивах террористок-смертниц, и сайту АПН.ру за комментарии к одной из статей — с уверенностью можно назвать неправомерными. Но еще 4 предупреждения столь же уверенно можно назвать правомерными, так как они были вынесены за ярко выраженные ксенофобные (в первую очередь антисемитские) статьи и за публикацию стихотворения из Федерального списка экстремистских материалов. Такая пропорция — явное улучшение в работе Роскомнадзора, хотя станет ли это тенденцией, непонятно.

Приложение. Статистика преступлений и наказаний

В этой и следующей таблице данные приводятся без учета жертв нападений на Северном Кавказе; жертв массовых драк; бездомных, если мотив ненависти не признан следствием.

Эта таблица отражает не «реальную» принадлежность жертвы к группе, а приписанную ей нападавшими. То есть, если славянина приняли за кавказца, то он попадает в категорию «уроженцы Кавказа», и т.д.

Нам известно также об убийствах и избиения бездомных, в которых правоохранительные органы подозревали(ют) идеологический мотив. За 2004 год известно о 13 таких убийствах, за 2005 — о 5 убийствах и 4 избиениях, за 2006 — о 7 убийствах и 4 избиениях, за 2007 — о 4 убийствах и не менее 2 избиений, за 2008 год — о 7 убийствах и 1 избиении, за 2009 год — об 1 убийстве.

Примечания

[1] Доклад подготовлен с использованием средств государственной поддержки, выделенных в качестве гранта в соответствии с Распоряжением Президента Российской Федерации № 160-рп от 16 марта 2009 г.

[2] Начиная количественный анализ мониторинга, необходимо повторить основные его ограничения. Мониторинг Центра «СОВА» не охватывает республики Северного Кавказа. Данные нашей статистики отбираются максимально осторожно даже из того, что нам становится известно, так что в действительности преступлений на почве ненависти гораздо больше. В статистику не попадают некоторые категории жертв (см. подробнее в таблицах приложения). Информация зачастую поступает с очень большим опозданием, так что можно не сомневаться, что данные за текущий год (и не только за текущий) еще будут пополнены в будущем.

[3] Обычно коррекция составляет около 20 % данных в течение полугода.

[4] Напомним, 25 июля 2009 года в Москве ознаменовалось дракой с милицией болельщиков «Локомотива», ультраправым концертом, и еще целой серией различных акций.

[5] Возможно, ближайшим примером мобилизации можно назвать акции памяти Анны Бешновой в 2008 году.

[6] См. об этом подробнее: Кожевникова
Г. Неправомерное применение антиэкстремистского законодательства в первой половине 2010 года // Полит.ру. 2010. 22 сентября (www.polit.ru/analytics/2010/09/22/antiextremism_jul10.html).

[7] Напомним, по делу о подготовке покушения на губернатора Петербурга В. Матвиенко проходили три человека. В апреле 2008 года они были полностью оправданы присяжными и судом. О том, что у одного из фигурантов дела возникли проблемы с кредитными организациями, стало известно в 2009 году, у второго — в 2010 году.

[8] ФЗ № 197 «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в сфере противодействия легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма. Принят Государственной Думой 7.07.2010; одобрен Советом Федерации 14.07.2010; подписан Президентом РФ 27.07.2010. Опубликован 31.07.2010. Вступает в силу через 90 дней после публикации.

[9] Этот приговор не внесен в общую статистику обвинительных приговоров, рассматриваемую в этом докладе.

[10] Подробнее см.: Кожевникова Г. Проявления радикального национализма и противодействие ему в России в первой половине 2010 года // Центр «СОВА». Национализм и ксенофобия в России. 2010. 14 июля (www.sova-center.ru/racism-xenophobia/publications/2010/07/d19289).

[11] Дела двоих членов группировки — А.М. Табачкова и Е.В. Рассказовой — были выделены в отдельное производство, им тоже уже вынесены приговоры. В Твери вынесен приговор одному из участников расистских нападений // Центр «СОВА». 2009. 15 июля (www.sova-center.ru/racism-xenophobia/news/counteraction/2009/07/d16873). Дело Тверского РНЕ: Елене Рассказовой вынесен приговор // Центр «СОВА». 2010. 4 августа (www.sova-center.ru/racism-xenophobia/news/counteraction/2010/08/d19473/).

[12] Граффити содержали угрозы сотруднику милиции, участвовавшему в расследовании этого дела.

[13] Подробнее см.: Верховский А. Неправомерное применение антиэкстремистского законодательства в России в 2009 году // Центр «СОВА». Национализм и ксенофобия в России. 2009. 18 марта (www.sova-center.ru/misuse/publications/2010/03/d18261).

[14] Официальное название — Перечень общественных и религиозных объединений, иных некоммерческих организаций, в отношении которых судом принято вступившее в законную силу решение о ликвидации или запрете деятельности по основаниям, предусмотренным Федеральным законом «О противодействии экстремистской деятельности».

[15] В алфавитном порядке городов, за исключением Москвы и Петербурга как основных центров расистского насилия.

[16] За угрозу взрыва синагоги.

[17] Точной даты одного приговора, вынесенного за убийство по мотиву национальной ненависти мы, к сожалению, не знаем, но предполагаем, что он был вынесен в 2005 году.

[18] Еще один оправдан за недоказанностью вины.

[19] Со специальным определением суда в адрес городской администрации.

[20] В том числе трое осуждены за создание экстремистского сообщества и одновременно за убийство, в котором мотив ненависти не был учтен.

[21] Не менее; по одному делу известно лишь, что приговор вынесен.

[22] Не менее.

[23] В том числе один — без мотива ненависти.

[24] По данным прокуратуры Московской области в 2009 году в регионе были рассмотрены 15 дел, в 9 из которых были вынесены обвинительные приговоры против 13 человек, в 6 дел закончились примирением в суде, по ним проходило 7 человек. Нам известно соответственно о трех делах против 4 человек с обвинительными приговорами и 1 деле с примирением сторон. Подробности остальных приговоров нам неизвестны.

[25] В связи с тем, что во многих случаях точная квалификация обвинения нам неизвестна, таблица не включает в себя приговоры, связанные с насилием, в которых фигурировали эпизоды ультраправой пропаганды.

[26] Приговор отменен по кассации из-за истечения срока давности.

[27] В связи с тем, что во многих случаях точная квалификация обвинения нам неизвестна, таблица не включает приговоры, связанные с насилием, в которых фигурировали и эпизоды ультраправой пропаганды.

[28] В одном из приговоров фигурирует также ст. 282 УК.