Мне, увы, не довелось принимать участие в героических событиях противостояния черным силам ГКЧП. Как раз о ту пору, именно в пределах тех самых дней, я оказался в Германии. Поутру мои хозяева деликатно и с оговорками:
- Мы не хотели Вас тревожить… . Все нормально, но у вас там что-то случилось.
В общем, как приуготовляют родственника к известию о гибели близкого человека, меня со всеми этими преамбулами разбудили и пригласили к телевизору. Комментарий телевизионной картинки был, естественно, по-немецки. Но даже с моим скудным знанием этой иноземной мовы все было ясно.
Через короткое время встретились мне и первые участники тех славных событий.
Эйфория дней героического противостояния еще не развеялась. Казалось, память о всех персонажах схлеснувшихся сторон навсегда врежется в память. Ан нет: время сработало быстрее и интенсивнее, чем можно было предположить тогда. Лица и фамилии бесславных деятелей ГКЧП как-то скоро выпали из актуальной памяти социума, хотя и прошел, по историческим меркам, весьма небольшой срок. Несмотря на трагический довесок ко всему случившемуся с этими людьми в виде самоубийства Пуго (кто вспомнит сейчас это имя и самого этого человека?), что-то они быстро запамятовались.
Горбачева помнят, клянут и не клянут за дела гораздо более ранние, чем упомянутые. Ельцин, естественно, не сходит с уст и страниц газет. Лидеры побежденной стороны не более значимого социального катаклизма последующих лет – как бы простодушный Руцкой и наполеончик Руслан Имранович – и по сю пору достаточно активные участники масс-медийных сообщений и схваток, даже претендуют на некую, возможную в их ситуации, политическую роль в нынешней жизни. Актуальность этих далеко не первостатейных политиков, малоимпозантных и среднепривлекательных личностей просто отражает нынешний горячий статус проблемы и весьма неоднозначной реальности соотношения и противостояния ветвей власти.
А вот ГКЧП выпало из ровно-последовательной ткани исторического полотна. Почему бы это?
Я сам иногда задумываюсь. И если не единственной, то серьезной и вполне вероятной причиной тому, на мой взгляд, является актуальность (вернее, неактуальность) идеи, ими представляемой. Хотя в мифо-ностальгических построениях время от времени воспроизводится идея восстановления Советского Союза, но это не более, чем боковые рефлексы мифа о золотом веке. Подобно воспоминанию слабомощного жителя западной части рушащегося Рима о величии дней империи Августовской поры. Такие же мелкие и жалкие фигурки, как гэкачеписты, скорее даже дискредитирующие красоту и мощь ушедших дней, вряд ли могут претендовать на какое-либо место в этих мечтаниях. Такое высокое пространство предпочтительней населять высокими, стройными, голубоглазыми, не знающими сомнений и не терпящими поражений. С шашкой на коне. Либо в виде конной статуи перед Историческим музеем.
Так что отсутствие на горизонте общественной памяти наших мизерабельных героев - ясное свидетельство испарения реального желания и возможности восстановления Советской империи. Это для сладостных воспоминаний и стихов.
Еще раз: участники более позднего противостояния Белого дома и Кремля не намного привлекательней членов ГКЧП. А образ уже упомянутого Пуго просто-таки исполнен некоторой даже трагической значимости. Но те противостояния, идеи и проблемы, протагонистами которых являлись возгордившиеся думцы, по-прежнему актуальны. И они выносят не очень-то уж внешне и внутренне презентабельных участников.
Надолго ли эта их помянутая актуальность? Навсегда ли? Возможно, они тоже смоются из памяти. Или, наоборот, в свете происходящих перемен вырастут до величия образов борцов за никогда не умирающую в сердцах вольнолюбивых народов идею свободы и противостояния монстру государства.
Посмотрим. Подождем до их очередной круглой годовщины.
А в общем-то, достаточно давно я дал, по-моему, вполне работающий и поныне рецепт удачного исхода любого путча или военного переворота:
Чтобы режим военный утвердить
То надо б отключить канализацью
И ни одна не устоит
Цивилизованная нацья
Когда фекальи потекут вовне
Ведь дух борьбы – он гордый по природе
Она задохнется в эдаком говне
И полностью умрет в народе
