Сегодня Государственная Дума в первом чтении примет поддержанные в Кремле поправки в Уголовный Кодекс, ужесточающие и так весьма суровое наказание за терроризм. Препятствий этому быть не может – нижняя палата теперь совсем ручная. После благополучного их принятия только за попытку совершения теракта можно будет получить от 8 до 12 лет (пока что - от 5 до 10). Ну а по третьей, самой жесткой части статьи нижняя планка наказания поднимается до 15 лет, верхняя же станет – пожизненным заключением. Причем, под третью часть попадают не только теракты, приведшие к жертвам или совершенные на особо опасных объектах (атомных электростанциях и т.п.), но и совершенные организованными группами. Сразу же вспоминаются дурацкие взрывы статуй Николаю Первому в Подмосковье и водопроводных труб у здания ФСБ на Лубянке, совершенных группками экзальтированной молодежи. Если раньше за это дело можно было открутиться детской “десяткой” или даже, по милости судебной, получить срок ниже планки – теперь время другое, придется отвечать по-взрослому.
Очевидно, таким образом государство пытается продемонстрировать обществу, напуганному недавним терактом в московском метро, свою решительность в борьбе с терроризмом. То есть террористов могут и не поймать, а президентские выборы на носу.
У всей этой истории есть еще один неприятный момент: высшая мера наказания (а фактически пожизненное заключение именно ею и является - с 1996 года) теперь будет применяться и за преступление против общественной безопасности (в действующей редакции высшая мера применима лишь по отношению к преступлениям против личности). Невольно вспоминаются советские времена - с установкой на доминирование общественных интересов над личными.
Однако пока речь идет совсем о другом. Один из авторов законопроекта Павел Крашенинников, совершивший настолько удачный переход из СПС в “Единую Россию”, что сохранил в новой Думе пост главы комитета по законодательству, выступил вчера в роли публичного адвоката законопроекта. Он рассказал журналистам, что этот закон в первую очередь, мол, направлен на организаторов терактов - рядовых исполнителей этим не испугаешь. И тут с депутатом невозможно не согласиться: тому, кто готов взорвать себя, – по барабану, дадут ли ему 25 лет или пожизненное заключение. Да хоть 335 – все равно ему умирать. Правда, организаторов у нас, как известно, ловить пока не научились. Или не хотят.
Чтобы не говорить лишних глупостей и не оправдываться за беспомощность ловцов террористов, Крашенинников в ответ на прямой вопрос всегда готов согласиться, что пока правоохранители получают маленькую зарплату, особых надежд на поимку террористов или даже пресечение их финансовых потоков нет.
Зато (вынимает козырь из кармана) у поправок, оказывается, есть сугубо юридическая логика, они вносятся для того, чтобы сделать УК сбалансированным. Логика убийственно проста: за убийство положена высшая мера наказания, за терроризм - нет. А чем терроризм лучше убийства? Пусть за него тоже будет высшая мера.
Это, конечно же, спекуляция чистейшей воды. Такое противопоставление терроризма и убийства может сделать только человек, не знакомый с уголовным процессом. Ведь, если во время теракта погибают люди, уголовное дело возбуждается не только по 205 статье (терроризм), но и по 105 (убийство) и срок дают отнюдь не по “более легкой”. Если террорист, например, взорвал жилую многоэтажку, и его при этом поймали и даже доказали вину – меньше 25-30 лет ему не дадут. А если речь идет о тюремном сроке больше двадцати лет, то уже нет принципиальной разницы, будет ли он называться пожизненным заключением или как-то по-другому.
Эксперт Института прав человека Лев Левинсон, который в Думе прошлого созыва работал в качестве помощника депутата Сергея Ковалева и в этом качестве принимал серьезное участие в подготовке вступивших в силу с нового года президентских поправок, существенно либерализовавших УК, воспринимает поправки Крашенинникова почти как личную обиду: “Мне обидно, что Павел Крашенинников оказался среди авторов этого законопроекта. Все-таки он всегда был проводником либеральных идей”. Также Левинсон отметил, что среди авторов законопроекта нет ни одного знающего уголовный процесс специалиста. Крашенинников, например, хорошо разбирается в жилищном праве, но это немного другое...
Левинсон назвав принятие поправок “дешевой политической инсценировкой”, поставил под сомнение даже законность сегодняшнего голосования. Ведь для принятия изменений в уголовный кодекс необходимо получение отзывов от правительства и Верховного суда. Несмотря на сделанное на вчерашней пресс-конференции заявление Крашенинникова о том, что необходимые согласования с президентской администрацией и правительством проведены, по сведениям Левинсона, необходимые отзывы пока не получены.
Налицо желание принять закон как можно быстрее - пока воспоминания о теракте не выветрились. Сначала Крашенинников пообещал, что поправки будут приняты в трех чтениях уже на этой неделе. Правда, на вчерашней пресс-конференции, депутат уже более неопределенно говорил о том, что промежуток между первым и вторым чтением будет небольшой.
По мнению Левинсона, наибольшую опасность несут изменения в 57 статью УК (“пожизненное заключение”). В действующей редакции УК эта мера наказания может применяться лишь как альтернатива смертной казни. Теперь пожизненное заключение становится самостоятельной мерой наказания. “Откупорка” 57 статьи имеет большое психологическое значение и открывает законодателю легкий путь к назначению высшей меры наказания и за другие преступления против общественной безопасности: захват заложников, бандитизм, организация или участие в незаконном вооруженном формировании. По мнению Левинсона, любое резонансное дело, особенно связанное с террористами, попадающее под эту статью, может означать принятие пожизненной меры в качестве верхней планки наказания.
Особенно цинично вся эта суетная кутерьма выглядит на фоне реальных действий властей по отношению к тем, кто реально пострадал от терактов. Лужковская такса известна – 100 тыс. рублей компенсации семьям погибших, 50 тыс. – выжившим. При том, что федеральный закон “О борьбе с терроризмом” возлагает компенсацию за причиненный вред на региональные власти, добиться этой компенсации (а не подачки произвольного объема) через суд не удается. Позиция властей понятна – радуйтесь, что это дают.
Адвокату Игорю Трунову, уже больше года бьющемуся за права пострадавших в результате “удачной” операции по спасению заложников “Норд-Оста”, с огромным трудом удалось выиграть лишь 12 дел. Выигрыши формальные – по нескольку тысяч рублей. Однако и эту скромную победу государственная пропаганда может использовать в свою пользу – по мнению адвоката Станислава Маркелова, “крохоборские” процессы по выцарапыванию компенсаций отчасти скомпрометировали пострадавших, создав ощущение, что для них несколько тысяч рублей важнее права на жизнь.
Хотя другого законного выбора у пострадавших, кроме как “крохоборничать”, по сути и нет. Иски против тех, кто при спасении людей допустил гибель 129 человек, бесперспективны как минимум до закрытия уголовного дела. А оно, несмотря на то, что уже вынесен приговор, остается открытым и постоянно продлевается, материалы уголовного дела не предъявляются. Да и зачем? Идет борьба с терроризмом – серьезнейшим преступлением против общественной безопасности. Участвуют президент, правительство, парламент, консолидированное общество наконец. И всякие личные трагедии не должны распылять внимание.
См. также:
