За последнюю неделю дело Егора Бычкова подняло шквалнародного негодования такой силы, что звон дошел аж до президентской «берлоги».Сам президент Медведев поручил взять дело Бычкова под контроль Генпрокуратуры. Этогоможно было ожидать. История с нижнетагильской организацией «Город безнаркотиков» действительно гораздо серьезней, чем вся череда резонансных дел искандалов последнего времени, включая «химкинский лес» (в котором все жеслишком много популизма) и войну «актуальных художников» с «православнымихоругвеносцами» (которая, во всяком случае, еще не привела к реальным посадкам).
Егору Бычкову, 23-летнему спортсмену,борцу с наркомафией и без трех минут национальному герою, дали реальные 3,5года строгого режима. У всех на глазах, при известной всем картине полного беспредела,царящей в области оборота наркотиков в стране в целом. То есть при практическиоткрытых границах с Афганистаном, через которые, подобно ледяному сквозняку илимонгольским ордам, сквозь родные пространства идет сплошной поток наркотрафика,превращая страну в пустыню и уходя дальше в Европу. При единственно живой идеологиив стране «Обогащайся!» и полном отсутствии любых моральных или идеологическихсдержек и скреп. При тотальной коррупции, насквозь пронизавшей пресловутую «вертикаль»,и хорошо известном всем факте, что наркобизнес в стране цветет и пахнет подприкрытием, так сказать, «оборотней в погонах» внутри самого МВД.
Возникновение «освободительного фронта» и самоорганизациянарода под лозунгом «помоги себе сам!» в таких условиях абсолютно ожидаемо и неизбежно.Причем, в самых разных формах: от наиболее отчаянных «приморских партизан» до наиболеезнаковых «хоругвеносцев» и «православных дружин» на улицах Москвы.
Наконец, есть и такие формы, которые мы видим в деле нижнетагильскогофонда ГБН, два года мешающего жить местной прокуратуре и МВД, выявляя фактыкоррупции, крышевания наркобарыг и т.д. и т.п.
Впрочем, судят Егора Бычкова вроде бы не за это, а занетрадиционные методы «реабилитации» наркоманов, включающие в себя карцер,наручники, пытки голодом, избиения, унижения и подневольный труд. В общем, судятза фашизм и концлагерь.
Вот вспоминаниеодного из пациентов Екатеринбургского фонда ГБН под руководством Ройзмана иКабанова, под протекторатом и по методикам которого работает фонд Егора Бычковав Нижнем Тагиле: "У них такаясистема была. Вот ты новенький пришел, привезли тебя, ведут в отдельнуюкомнату, стоит кушетка, ты ложишься, до трусов снимаешь штаны, и встаютдвое-трое [сотрудников фонда], меня втроем лупили одновременно. И лупили дотого, пока не почернеет заднее место. Руки нельзя подставлять, ничего. Еще хужебудет, если руки там подставишь. Вообще капут. По рукам начинают бить тамлопатами, дубинами. Зачем это надо. Еще больнее будет... Как бы, ну, проучивалинаркоманов – будешь еще колоться, будешь? Все кричали – ой, не буду больше,остановите, клянусь, отвечаю, только не порите, не порите меня, пожалуйста...Вот так, вот там отношение – тебя бьют постоянно, тебя унижают. Работатьзаставляют. В этой «холодной» сидишь… не сидишь, а стоишь. Это ужас, вообще. Уних все поставлено на кнут, все там через боль там все это внушается, черезизоляцию, через унижение постоянное. А [это] такие же бывшие наркоманы. И порютбывшие наркоманы. И охраняют бывшие наркоманы. И бьют тебя такие же бывшиенаркоманы. Ну, как бы охрана, она вся из бывших наркоманов. Если ты такой же,как он, то почему ты порешь? Тебя же точно так же пороли. А вот люди настолькозлыми становились уже потом от такого обращения, все, они готовы разорвать. Асам он точно такой же. Вот я им говорил – тебя вот точно так же пороли, точнотак же били».
Автор методики, некий Андрей Кабанов, производит впечатлениечеловека не вполне адекватного. Бывший наркоман с одиннадцатилетним стажем, естественно– воцерковленный. За всем, что он говорит, чувствуется груз нелегкого прошлогои связанных с этим духовных проблем: «Наркомания– это не болезнь, это распущенность… Не существует такого заболевания, прикотором нужно загонять в гроб родных и близких... Найдите мне такоезаболевание, при котором нужно кайфовать, а на весь мир наплевать»… «Несуществует никакой страшной ломки… Когда голова болит – это гораздо страшнее,зубы – вообще не сравнить…». И далее из личного опыта: «меня на трое-четверо суток закрыли в камеру... И я уже через троесуток был здоров, как зайчик, и понял, что никакой ломки не существует…»
История неизменно свидетельствует, что все маньяки и тираны вдетстве, как правило, подвергались насилию, и затем полученный опыт транслировалии воспроизводили в собственной жизни. Что касается заболевания, о которомговорит Кабанов, то обнаружить его на самом деле совсем не трудно. «Мирупровалиться или мне чаю не пить», – это, в общем, магистральное заболеваниечеловеческого духа, гениально описанное в свое время Федором МихайловичемДостоевским и Фридрихом Ницше. Наркоманы – лишь внешнее проявление, воспаленныелимфатические узлы этого мирового недуга. Не раз мне лично вблизи приходилось наблюдатьи «несуществующую» ломку, эти несколько дней невыносимого (даже длянаблюдателя) ада.
Насколько эффективны методы ГБН? Мне приходилось видеть вблизинемало наркоманских судеб. Знавал наркоманов, которые торчат по 20-30 и болеелет, оставаясь людьми очень несчастными, но относительно адекватными и не опаснымидля общества. Но очень часто жизнь наркомана и его родных действительно превращаетсяв ад. Правда, ненадолго. Бурные «романы» с героином заканчиваются, как правило,быстро. Несколько лет кромешного мрака, после которых мама, похоронив сына, соблегчением вздохнет и перекрестится. Не удивительно, что хлебнувшим такойжизни родителям методы ГБН не кажутся чрезмерными. Возможно, они оказываются дажеединственно адекватными. Однозначно сказать можно лишь одно – излечитьнаркомана такими методами невозможно. Все разговоры о 70-80% излечиваемых ГБН –откровенная чушь.
Никаких эффективных методик в лечении наркомании несуществует. То, что называется сегодня «успехом», – это лишь более-менее длительныестадии ремиссии. (А героин, как известно, умеет ждать). Несколько вмазок вмолодости организм будет помнить всю жизнь, и рано или поздно сделает тебепредложение, от которого ты не в силах будешь отказаться. Никаких рациональныхметодик излечения наркомана не может быть в принципе, потому что наркомания –болезнь духа, и ни на каком ином уровне она не лечится – ни наручниками, ниметадоном (этот разрекламированный по всему миру синтетический заменительгероина оказался еще сильнее и опаснее, вызывая еще более быстрое и безнадежноепривыкание).
Вот, кстати, еще одно воспоминаниео реалиях ГБН, на этот раз от девушки: однаиз этих девчонок то ли домой пошла, или в баре каком-то, но ее нашли фондовцы,привезли. И вот ее пороли в два ремня два охранника. 400 ударов ей. 400 раз ееударили. Мы сидели, считали... А вот эти охранники... Они тоже бывшиенаркоманы. Ну хотя вот недавно встретились с парнем, он говорит, вот у меня тутбрат работает в фонде. Они [фондовцы] хлопают барыг, да, забирают порошок,также им колются... А те девчонки, с кем я была [в фонде]… умерла девчонкаКатя. Потом тоже девчонка с Перми, самапо себе такая, ну знаешь, такая бизнес-леди. И знаешь, почему, скорее всего,начали умирать? Потому что все, абсолютно все, думали – я выйду, я будуколоться, я по-любому уколюсь. Одни мысли были только уколоться. На карантинемысли были поесть. А вот после мысли уже были – как бы уколоться. И этого всехотели. И я, знаешь, я там со многими потом еще общалась, встречалась, и я незнаю ни одну, чтобы не кололась.
Мне лично известен лишь один – иррациональный, сверхъестественныйи абсолютно радикальный путь излечения наркомании. В 90-х в Питере существовалаобщественная организация. Руководил ею Рома Медведев, сам бывший наркоман с болеечем двадцатилетним стажем. Организация влачила полунищее существование, занималасьпомощью и защитой наркоманов в судах, а когда удавалось найти помещение – их реабилитациейи последующей отправкой в монастыри. Денег в отличие от ГБН не брали,существовали на то, что Бог пошлет (а посылал не то, чтобы много и часто).Никаких наручников, карцеров, тем более избиений не было, конечно, в помине.Было что-то вроде коммуны, горького братства товарищей по несчастью. Правда, инаркоманы были в те годы немного другие – интеллигенты, неформалы,нонконформисты… Так вот, единственный путь, который зачастую (далеко не всегда)приносил удачу, был таким: реабилитация, долгие месяцы монастырского труда надалеком, отрезанном от мира острове, и, наконец, – постриг. То есть – та жесамая смерть, только со знаком +
Все прочие пути – либо жизнь на краю, на лезвии до концасвоих дней, либо тупики, иллюзии и фальшивки. Включая и тот путь, по которомуидет ГБН. Его естественное развитие и финал – уничтожение наркоманов вконцлагерях – в свое время успешно прошла нацистская Германия. Его же,вероятно, жаждет повторить и сегодняшняя Россия.
2.
Наркотик – это замена любви. Наркомания – это отчаяннаяпопытка заполнить пустоту в сердце. Наркоманами становятся (оговорюсь – становилисьлет двадцать назад) наиболее открытые и хрупкие, остро чувствующие ложь и несовершенствомира и слишком слабые, что бы их вынести. Иные делали карьеру, шли в комсомол,вступали в партию и вливались в стройные ряды строителей коммунизма. Те же, ктоне желал участвовать в этой позорной профанации бытия, сходили с поезда,заключались в монастырь собственного духа, становились подпольными художниками,музыкантами, философами, опускались на дно, спивались, старчивались. Потомучто, как говорил герой Ерофеева, «Я остаюсь внизу, и снизу плюю на всю вашуобщественную лестницу. Да. На каждую ступеньку лестницы – по плевку. Чтобыпо ней подыматься, надо быть жидовскою мордою без страха и упрека, надо бытьпидорасом, выкованным из чистой стали с головы до пят. А я – не такой».Сегодня такие вступают в партию или делают карьеру в РПЦ. Элита торчит начистом коксе и воле к власти. Главным наркотиком для «безмолвного стада» сталзомбоящик. Героиновая наркомания также опустилась в низы, поражая уже не нонкоформистов,а ту самую безбрежную гопоту, которая в наше время удовлетворялась портвейном №13 и клеем «Момент».
«Любера против хиппи и панков» – так, вероятно, наиболее адекватно,оппозицией из нашего прошлого, можно описать сегодняшнюю ситуацию с НижнетагильскимГБН. Ясно, за кого в таких ситуациях голосует народ. Уж если «приморскиепартизаны» с их откровенной пугачевщинойстали легендой, и о них слагают песни и былины, то юный боксер из НижнегоТагила – герой совершенно несомненный. Хоть сейчас – золотую звезду на грудь и– на икону.
Кого смутят сегодня фашистские методы? Разве что горсткумягкотелых интеллигентов, давно потерявших всякое доверие народа. Зато глас самогонарода слышен все громче. Последний «Суд времени» Сванидзе на «Пятом»посвященный Ивану Грозному зафиксировал его совершенно отчетливо: 13% – тиран,87% – выдающийся политический деятель. Не уверен, что эти 87% действительно мечтаютпроснуться завтра в концлагере, но история – дама строгая, ее пресловутый «дифференциал»работает как часы, а народ век за веком продолжает заслуживать своихправителей.
Безоговорочное приятие правоты Егора Бычкова в общественномсознании уже стало удивительным феноменом. Все люди доброй воли как одинвозмущены приговором герою. Единым фронтом выступают «либералы» и «патриоты». Поодну сторону баррикад воюют Юлия Латынина и Всеволод Чаплин. Просто апофеозпроснувшейся совести и единства нации под омофором любимой Партии.
Наиболее бурно поддержка ГБН слышна, разумеется, из рядовРПЦ. Многие националистически настроенные батюшки уже высказали своюбезоговорочную поддержку героической борьбе фонда. Как, впрочем, и церковные «либералы»(газета «Татьянин день», портал «Православие и мир» и т.д. и т.п.).
Не так давно известный архимандрит Тихон Шевкунов, авторнашумевшего телефильма «Гибель империи», делился в одном интервью следующимопытом борьбы с алкоголизмом: «Вот у нас (уСретенского монастыря – В.М.) есть колхоз большой в Рязанской области, где-то350 человек там живет. …Люди в основном неверующие, нецерковные… (единственноеразвлечение – порнофильмы и беспробудное пьянство – замечает о. Тихон чуть ниже).Мы там уже 9 лет почти. Первое, что мы там сделали, – на месте аптеки построилиузилище (! – ВМ) и заточили туда тех людей, которые пьянствуют. Держали их попять дней, пока не выветрится алкоголь, а потом везли их в город, там ихподшивали, и они возвращались в деревню. Всю зиму – сиди и рефлексируй о чемугодно и сколько угодно. Но дело в том, что у них отшиблено желание мыслить,думать и что-то изменять...».
То есть реакции на концентрационные методы «реабилитации» всеравно ноль, – признается о. Тихон. И не мудрено. У православных архимандритов,как и у народа в целом, к сожалению, также «отшиблена» способность к пониманиючуть более объемной картины бытия, нежели чем «мир в виде арестантских рот»(любимая мечта Конст. Леонтьева). Им не понять того, например, что наркомания иалкоголизм – еще не сама болезнь, а лишь вышедшая наружу метастаза, говорящая оглубоком поражении всего общественного организма; что рыба гниет с головы и нравственнаядеградация начинается (во всяком случае, в России) с власти. Что ее первое следствие– тотальная коррупция (или говоря по-русски – жадность, продажность иворовство) чиновничества. А уже наружу болезнь выходит в виде нищеты народа (укоторого нет иных вариантов самореализации, чем алкоголь), десятков миллионовнаркоманов, миллионов сирот, так же точно методично уничтожаемых сегодня всистеме детдомов, интернатов и психоневрологических диспансеров – по сути (ибез преувеличений) современного аналога ГУЛага.
Православное сознание, увы, не доросло еще до пониманиятого, что бороться с наркоманией путем избиения наркоманов – то же самое, чтолечить нищету путем уничтожения бродяг, а проблему сиротства – путем убийствасирот. Что единственное действенное лекарство против духовной болезни: неподкупныйстраж порядка, не берущий взяток чиновник; правда, которую можно услышать потелевизору; люди, которым не безразлично, что творится у них под носом. Иначеговоря – здоровая атмосфера в обществе. Если врач лечит, милиция – охраняет,журналист – информирует, а христиане – умягчают нравы, то в обществе не возникаетжелания превращать аптеки в узилища, а страну – в концентрационный лагерь.
Конечно, для этого в нем должна сохраниться хотя бы щепотка непотерявшей силу соли, хотя бы несколько неподкупных, неразложившихся членов.Скажем, три человека – в церкви, три – во власти, несколько сотен – в народе.Возможно ли это сегодня? Если да, то надежда на относительное исцеление есть.Если нет, то кому нужно такое общество? Как это у Пушкина: Корабль испанский трехмачтовый, Пристать в Голландию готовый: На неммерзавцев сотни три, Две обезьяны, бочки злата, Да груз богатый шоколата, Дамодная болезнь: она Недавно вам подарена...
Всё утопить.
3.
Иной путь предлагают сегодня православные строители империи.Вчера у них был колхоз с тремя сотнями алкоголиков. Сегодня им поручена борьбас алкоголизмом в формате «симфонии» государства и церкви в целом. Завтра, есливласть окажется в их руках, – узилище для народа, принудительное «подшивание» ивозвращение к здоровому труду на православной стройке века станет очереднымсюжетом целой страны. Дело Егора Бычкова сигнализирует о том, что обществосозрело. Спасет ли его очередная подморозка на православной Колыме или онаокажется лишь на очень короткий срок приостановленным гниением, за которымпоследует окончательный распад и хаос?
Единственный приемлемый (во всяком случае, с христианскойточки зрения) выход может начаться с понимания того, что ты сам, кем бы ты нибыл – родителем, православным архимандритом или героем-боксером, – являешься частьюмирового зла. У хороших родителей (правителей и т.д.) дети наркоманами нестановятся. Хороший народ не становится стадом, тупо жрущим помои из телевизионнойбадьи и неизменно голосующим за законченных мерзавцев во власти. У того же, ктона мгновение приподнял от общего корыта голову, и чье чело впервые озариласамостоятельная мысль, есть на самом деле лишь два выхода в плане спасения этогокатящегося к черту мира: либо самоубийство (избавить, наконец, этот мир отзла), либо – милосердие, милость к падшим (т.е. таким же моральным уродам имерзавцам, как и ты сам).
Что касается Егора Бычкова, то считаю, что его и его друзей надо,безусловно, отпустить. Но подобные методы воздействия должны быть однозначно исключены,как приносящие непоправимый вред общественным нравам и усугубляющиеобщественную болезнь. Такие люди, как Егор Бычков и его друзья, оказались бы,возможно, на своем месте в качестве элемента общественного контроля за работой МВДи Прокуратуры.
Реабилитацией же наркоманов должны заниматься совсем другиелюди – более здоровые, зрелые, трезвые, великодушные. В идеале, возможно,монахи. Если бы вместо сегодняшнего запугивания себя всевозможными теориямизаговора, православные монастыри взяли на себя такое послушание, они бы,возможно, исполнили заповедь о любви и помогли бы исцелению общества в целом (азаодно и сами, помогая другим, излечились бы от своей «жидобойной» шизофрении имракобесия).
Капля милосердия – это то, что способно реально изменить атмосферув обществе (если, конечно, параллельно не ожесточать людей бесконечнымиграбежами, насилием и беззаконием). А «лучшиеизменения – те, которые происходят от простого улучшения нравов», какзаметил тот же Пушкин.
