18 декабря 2017 года умер Арсений Рогинский, советский и российский правозащитник, борец за освобождение политических заключенных, один из основателей Международного общества «Мемориал» и председатель правления общества. Арсений Рогинский был одним из ведущих экспертов «Полит.ру». В последние годы он тяжело болел, лечился за границей, но продолжал работать.
Арсению Борисовичу Рогинскому был 71 год.
Друзья и коллеги Арсения Рогинского вспоминают о нем.
«Арсений Борисович Рогинский – русский интеллигент, питерский интеллигент. Человек, родившийся рядом с тем местом, где сидел его отец – в Архангельской области. Любимый ученик Юрия Михайловича Лотмана в 1960-е годы. С 1960-х же годов был в кругу диссидентов, а в 1970-х закладывал, по сути, начало возрождения независимой исторической науки в Советском Союзе.
Инициатор выпуска подпольного исторического сборника «Память». Участвовал в выпуске «Хроники текущих событий». В 1981 году был арестован и осужден по уголовной статье, причем эти арест и осуждение Комитет государственной безопасности согласовывал в ЦК партии. Такое вот это было политическое осуждение по уголовной статье.
Провел несколько лет в лагерях в 1980-е годы. В конце 1980-х по сути встал у основания «Мемориала»: входил в «Мемориал» с 1988 года, почти 30 лет своей жизни. Сколько он на самом деле сделал не только для «Мемориала», но и для независимого общественного движения в России, для российской демократии, российской науки, наверное, станет ясно только теперь. Для столького он был общим знаменателем!
В последний год он очень много болел, но работал. Последняя вышедшая у нас в «Мемориале» книга – «Право переписки» – и выставка, открывшаяся 25 октября, были подготовлены при его активном участии. Но силы человеческие не беспредельны.
Мы еще сами не осознали, что это для всех нас значит», – сказал «Полит.ру» Александр Черкасов, председатель Совета правозащитного центра «Мемориал», член Правления Международного историко-просветительского, благотворительного и правозащитного общества «Мемориал», сотрудник программы «Горячие точки», член Экспертного совета при Уполномоченном по правам человека в РФ.
«Умер один из самых умных людей, которых мне довелось встретить в своей жизни, – мой друг Арсений Рогинский. Любимый ученик одного из величайших ученых второй половины ХХ века в Советском Союзе и России Юрия Михайловича Лотмана.
Человек, который прошел тюрьму, общественную деятельность; работал в комиссии по освобождению политзаключенных; занимался созданием одной из самых значимых на российском поле общественной исторической организации – «Мемориала». Человек, который очень многое еще мог сделать.
Мне кажется, что мы будем очень сильно гордиться тем, что были современниками Арсения Роринского, встречались с ним и разговаривали. И будем сильно жалеть о тех вопросах, которые ему не задали, и ответах, которые не услышали. Почему? Потому что я видел, как значим Арсений Рогинский для очень разных стран. Для маленькой Эстонии и для большой Германии. Для Италии и Польши. Почему? Арсений умел решать невозможные задачи, связанные с историей, проблемами исторической памяти.
Именно Рогинский вместе с тогда еще не президентом Федеративной республики Германия Гауком сделали тот закон об архивах, который считается лучшим в мировой практике. Потому что решение вопроса о том, когда нужно раскрывать информацию о, скажем, доносчиках, когда это является частным делом, а когда становится обязательной нормой политической жизни, определялось именно в германском законе об архивах, автором которого вместе с Гауком был Арсений Рогинский.
Рогинский реально – часть европейской и даже мировой интеллектуальной элиты, что в России мало кто пока что понял. И тот год болезни, который Арсений Рогинский провел в Израиле, оказался временем паломничества к нему весьма разных людей из разных стран – людей, иногда не совместимых друг с другом по политическим взглядам и своим историям.
К нему приезжали не просто посочувствовать и пожелать выздоровления: у людей, которые туда ездили, было ощущение, что значение этой фигуры – символическое, репутационное – не падает, а возрастает. И я убежден, что это так и есть», – подчеркнул Александр Аузан, декан экономического факультета Московского государственного университета им. Ломоносова.
«Боюсь, я сейчас ничего внятного не скажу. Он бы удивительный человек – как будто из другой эпохи, другого материала. Такой, каких сейчас не делают.
Он был человек чрезвычайно требовательный по существу и при этом – обходительный и мягкий, его требовательность никогда не была обременительной и уж тем более – оскорбительной. Он был всегда принципиальным, но умел находить такие формы отстаивания своих принципов, что казался гиперуклончивым.
России будет плохо без этого человека. В последние годы мы довольно тесно сотрудничали, и случившееся сегодня – гигантская утрата для России, для историков, для борьбы за российскую историю. Это очень большая потеря», – сказал Никита Соколов, глава Вольного исторического общества.
«Арсений Рогинский... Сеня...
Прекрасный, умный ироничный, доброжелательный, мужественный, веселый. Один из тех немногих, на ком завязывались и застегивались самые разнообразные человеческие отношения, через кого транзитом проходили самые разные пути и биографии. Человек, сделанный из самых ценных и самых редких материалов.
В общении с ним всегда ощущалась близкая родственность. Непонятно, чем это ощущение достигалось, но оно было, и было оно отчетливым.
Уверен, что так было для многих. Потому и потеря эта – не только потеря «выдающегося общественного деятеля». Это само собой, и это несомненно. Но это личная родственная потеря для очень многих, кто сегодня болезненно ощутил острый укол сиротства.
Светлая память...», – откликнулся на известие о смерти Арсения Рогинского на своей странице в социальной сети Facebook поэт Лев Рубинштейн.
«Историк общественной мысли, автор исторического сам- и тамиздата, политзэк, историк-общественник-неформал, историк и одновременно правозащитник, одна из ключевых фигур гражданского общества России и российской гражданской дипломатии. Арсений Борисович был среди самых значимых для меня людей и, как мне кажется, одним их самых содержательных наших современников – не только в России.
Полтора года назад, когда праздновалось его 70-летие, я написал: «Я много за что очень ценю и уважаю Арсения Борисовича. Но среди прочего – за то, что в нем соединяется редко сочетаемое – вкус к конкретной фактуре, полученной в ходе архивного или библиотечного разыскания, и к аккуратным концептуальным обобщениям, установка на верховенство прав человека и вполне политическое мышление». Это все правда, но, боюсь, мало что объясняет.
Еще было сочетание мудрости и страсти, теплоты и лукавства. Желание подтолкнуть людей заниматься тем, чем они заниматься призваны, – и запустить те процессы, которые позволят хоть немного продвинуться или хотя бы не отступить на значимых фронтах. Желание советоваться – не скинуть ответственность, а получить «на входе» максимум значимых ходов и аргументов, что-то принимая, что-то отбрасывая, но очень внимательно слушая и пытаясь разобраться в разных логиках. Интуитивное чувство, куда двигаться не надо, как бы общая логика процесса ни подталкивала к, казалось бы, очевидному, а в какой момент и отойти от того, что перестало быть осмысленным», – так вспоминает об Арсении Рогинском Борис Долгин, научный редактор «Полит.ру», член Совета Вольного исторического общества, член Оргкомитета Общероссийского гражданского форума, член Координационного совета Экспертной группы «Европейский диалог».
