Русская православная церковь подала в Росимущество заявки на передачу объектов Спасо-Евфимиева монастыря, входящего в состав Владимиро-Суздальского музея-заповедника. Об этом журналистам сообщил директор Владимиро-Суздальского музея-заповедника Игорь Конышев.
В беседе с журналистами информационного агентства ТАСС Конышев отметил, что действие Федерального закона 327 о передаче РПЦ церковного имущества ставит перед музеем «один из самых серьезных и непростых вызовов».
По словам Конышева, вопрос передачи музейных объектов РПЦ вообще стоит перед музеем-заповедником остро: в настоящее время на рассмотрении у Росимущества находятся заявки на передачу РПЦ шести объектов. Речь идет о Георгиевском соборе в Гусе-Хрустальном, где находится Музей хрусталя им. Мальцовых, Спасо-Преображенском соборе, Знаменской церкви и приказной избы в Суздале, а Троицкой церкви с Музеем хрусталя и Золотых ворот во Владимире.
В результате музей-заповедник, создавая концепцию развития, уже планировал свою деятельность с учетом вероятного сокращения площадей и рассматривал возможности переезда в Гусе-Хрустальном и строительства нового центра в Суздале, отметил руководитель музея. По его словам, рассматривается также вопрос расширения экспозиционных площадей во Владимире за счет приобретения на внебюджетные средства здания, куда можно было бы перевести хранилище и реставрационные мастерские.
Прокомментировать ситуацию для «Полит.ру» согласился Алексей Муравьев, востоковед и религиовед, историк восточного христианства, доцент ВШЭ, зав. секции Ближнего Востока Школы востоковедения.
«Даже не знаю, что тут можно сказать такое, чего еще не было бы сказано. По сути, если здание исходно было культовым и его хотят передать религиозной организации для культовых нужд, значит, музеям нужно перемещать свои экспозиции, чтобы сохранить их. Только так, а какие еще тут могут быть варианты? Я не вижу тут особой проблемы. Возможно, особое внимание на ситуацию СМИ сейчас обратили просто потому, что в истории упоминаются объекты Золотого Кольца. Наверное, так.
На самом деле сейчас никто, за исключением очень небольшой группы людей, не понимает, какова социальная функция этих объектов. Вот, например, есть фреска Андрей Рублева. Все понимают: это большая ценность. Но ценность для чего? Допустим, человек говорит: «Я неверующий, атеист, но я понимаю, что это большая ценность.» А почему это ценность, как она может быть конституирована? Потому что это красивая картинка? Вликое произведение искусства? Но фреска не была написана как картинка, не была написана для того, чтобы услаждать взор. Она была написана с совершенно другими целями. Поэтому мне кажется, что тут имеет место некая аберрация.
Нужно отдавать себе отчет, что мы имеем дело с культовыми объектами, которые оказались одновременно предметами искусства. Не возвращать их церкви нельзя, но уж коли отдали, задача общественников состоит именно в том, чтобы каким-то образом заставить новых собственников ответственно относиться к этим ценностям. Если помните, была такая история с хасидской коллекцией книг. Тогда общественность недоумевала, почему эти книги не отдают еврейской общине, тем более, что хасиды требовали вернуть эти книги. Правда, они не обещали построить что-либо для хранения коллекции.
В конце концов договорились, чтобы книги эти частично хранились в Государственной библиотеке, бывшей Ленинке, а хасидам выдавались бы на определенных условиях. Словом, нашли какой-то компромисс. Так и здесь – компромисс, думаю, найдут. Просто сейчас есть некая общественная истерия по поводу РПЦ, того, как она обращается со всем и как это позиционируется в обществе. Вот тут проблема есть, потому что было сделано несколько серьезных ошибок в позиционировании РПЦ. Но все это не имеет к музеям никакого отношения», – сказал Алексей Муравьев.
Надо сказать, что фрески Андрея Рублева сохранились, например, в Успенском соборе Владимира. В настоящее время музейщиков очень беспокоит их сохранность, объяснил директор музея. По его словам, реставраторы опасаются, что из-за колебаний температуры и влажности во время проведения богослужений – в частности, из-за использования свечей и благовоний – фрески могут серьезно пострадать и даже за несколько лет полностью прийти в то состояние, в котором находились до восстановления.
«Я был поставлен перед фактом, что мы (музейщики) можем войти в собор с часу до пяти, все остальное время там занимает Владимиро-Суздальская епархия. Мы закончили там реставрировать фрески Рублева и с ужасом смотрим на то, что происходит. Частые службы и большое количество испарений от свечей и того, что используется для проведения богослужений, через несколько лет сведет все наши старания на нет», – цитирует информагентство слова Конышева.
Директор Государственного исторического музея Алексей Левыкин считает полезным инициировать рассмотрение этого вопроса на заседании Экспертного совета по церковному искусству, архитектуре и реставрации Русской православной Церкви. По его словам, патриарх Московский и Всея Руси Кирилл лично подписывает документы, регламентирующие действия священнослужителей в храмах и «этим надо воспользоваться», чтобы решить вопрос о свечках.
По оценке Владимира Муравьева, подобные вопросы представители музеев вполне могут решить непосредственно с владельцами зданий.
«Мы понимаем, что к религиозным организациям могут быть претензии, поскольку православные ждут свечи, буддисты – благовония, и так далее. Словом, проблемы с этим могут быть. Но, строго говоря, это вопрос в основном к тому, как музейщики договариваются с собственниками зданий, с теми, кому эти здания отдают. Если государство отдает здание религиозной организации, значит, музейщикам нужно договариваться с собственниками-организациями. Общественное мнение тут дела не решит.
Да, его задача – нагнетать некоторую напряженность вокруг ситуации, но я не вижу в ней особенной остроты. Я даже проблемы, честно говоря, не вижу. Это просто вопрос договора. Ведь этих зданиях и так РПЦ размещается, насколько я понимаю. Значит, им надо обсудить с музейщиками, какие нужно создать условия, чтобы ничего не повредилось. Вполне возможно, что нужны какие-то особые свечи, например, или ограничение по их числу. Но думаю, что общественная взволнованность по этому поводу несколько драматизирует ситуацию – а нужно просто владельцам помещения договориться с музейщиками об условиях. Сколько там, например, можно свечей зажигать в день, чтобы не навредить – одну, ни одной, несколько…», – объяснил он в беседе с «Полит.ру».
Напомним, Владимиро-Суздальский музей-заповедник был образован в 1958 году. В настоящее время в его состав входят памятники архитектуры, расположенные во Владимире, Суздале, Гусе-Хрустальном, а также в Боголюбово, Кидекше и Муромцево.
