Читая все то, что пишет уважаемый мною писатель Юлия Латынина о событиях в Нальчике в октябре прошлого года и о предыстории этих событий, слушая все то, что госпожа Латынина говорит в эфире «Эха Москвы» на ту же тему, невольно вспоминаешь картины из недавно прочитанного романа «Ниязбек» – и прямо-таки досада берет. Чувство это, думается мне, очень хорошо знакомо и самому автору детективов о Кавказе. Ну почему в жизни все гораздо скучней и тривиальней? Почему поступками реальных персонажей движут не всегда одни лишь порывы благородной мести и хитросплетения из личных мотивов и жизненных убеждений, имеющие обыкновение еще больше запутываться ближе к кульминации повествования и никогда не распутываться раньше, чем наступает развязка самой истории? Почему в реальной жизни этот самый клубок причин и следствий не всегда так ловко завязывается и элегантно распутывается?
Что же прикажете делать в этой ситуации писателю с таким тонким художественным чутьем, как у названного автора?
Вот и в последней ее передаче на «Эхе Москвы» за прошлую субботу вновь всплыла история о том, как в Нальчике «зачищали» лидера джамаата «Ярмук» Муслима Атаева сотоварищи. В частности, речь шла о восьмимесячной дочери Атаева, «разнесенной из танка».
Здесь следует заметить, что когда после пальбы из тяжелых орудий не то что от квартиры с боевиками – от половины дома не остается и мокрого места, доказать, равно как и опровергнуть то, что там была восьмимесячная девочка, представляется крайне проблематичным. Но это к слову.
Главное о Муслиме Атаеве и его джамаате сказано было ведущей «Кода доступа» чуть раньше, 18 марта сего года. Предоставим слово самой Юлии Латыниной: «Сначала был такой человек Тахир Отаров, по-моему, это произошло 14 мая 2003 г., он был убит в городе Тырныаузе, застрелен, как всегда, из танка, там какая-то пятиэтажка. Это, кстати, был первый случай расстрела танком крупных домов. Этот Тахир Отаров действительно боевик, действительно воевал в Чечне. Следующим был другой друг Муслима Атаева. Насколько я понимаю, в Чечне он не воевал, звали его, если я не ошибаюсь, Расул Цакоев, его взяли менты, отвезли в РУБОП, там избили до беспамятства, потом выкинули на помойку вблизи родного города Хасанья (Хасанья – это поселок – прим. авт.), он из этой помойки приполз домой, успел помыться, успел сделать намаз, сказал, что его избили в РУБОПе менты под руководством Анатолия Кярова, он назвал начальника РУБОПа имя и умер…Понятно, что когда у человека, тем более боевика бывшего, убивают друзей, он начинает предпринимать какие-то действия по этому поводу. Атаев действительно предпринял эти действия…» И далее Юлия Латынина рассказывает о столкновении отряда боевиков Атаева с милицией неподалеку от шогеновской дачи (Шогенов – бывший министр внутренних дел республики). Однако как трогательно – настолько трогательно, что просто слезу прошибает! С одной стороны – бывший боевик, порвавший с криминальным прошлым, которого загоняют в угол, у которого убивают двух лучших друзей, вынуждая его тем самым снова взяться за оружие. С другой стороны – Расул Цакоев, на последнем издыхании смиренно перебирающий четки на молельном коврике. Для пущей остроты сюжета не хватает только убитого горем бывшего боевика Атаева у смертного одра Расула Цакоева, клянущегося во что бы то ни стало отомстить за лучшего друга. Шекспировские страсти!
Послушать Латынину – так выходит, что участник первой чеченской Муслим Атаев по возвращении домой и до гибели Расула Цакоева занимался исключительно сельским хозяйством: «Муслим Атаев действительно участвовал в чеченской войне. Много народу участвовало в чеченской войне. Вот Рамзан Кадыров участвовал в чеченской войне – ничего, его не преследуют. Хорошо, стали преследовать Муслима Атаева, это была первая группа, которая подверглась преследованию. Но преследовали как-то странно».
Выходит, это силовики вынудили Атаева вернуться на тропу войны – за друга мстить надо было. Только вот незадача – не было никакого благородного мстителя! Хронология подводит автора так, что дальше некуда. Расул Цакоев умер в больнице в октябре 2004 года. А еще 18 августа 2004 года не кто иной, как М. Атаев с коллегами по цеху, обстреливал себе милицейские патрули в Хасанье и Чегеме (см. статью «Боевики растворились в лесу»).
Скорее уж это Цакоева похитили из-за того, что его близкий друг стал вдруг палить по милиционерам в чегемском лесу. На момент гибели Расула Цакоева бывший моджахед Атаев уже давно как перестал быть «бывшим». Достаточно просто посмотреть, когда в сводках появляются первые упоминания о джамаате «Ярмук», чтобы раз и навсегда перестать путаться в причинно-следственных отношениях.
Все, кто знаком с современным положением дел на Кавказе, понимают, что любые, скажем так, «неосторожные» публикации или заявления в московской прессе имеют обыкновение время от времени больно там аукаться. Вспомним хотя бы историю со статьей Тимофея Борисова в «Российской газете», ставшей удобным поводом для возбуждения уголовного дела против правозащитника Руслана Нахушева. (подробнее об этом см. http://kavkaz.memo.ru/newstext/news/id/899380.html и http://www.kavkaz.memo.ru/newstext/news/id/928520.html).
Никто не спорит: верующие мусульмане в КБР действительно подвергаются страшным гонениям. Многих из тех, кто взялся 13 октября за оружие, действительно годами провоцировали местные силовики, однако это не повод записывать в «затравленные» профессиональных моджахедов вроде Муслима Атаева. Добиться этим можно только одного – еще больше озлобить «силовиков» и оказать тем самым самую настоящую медвежью услугу «простым мусульманам».
И все же, согласитесь, красивый получился пассаж про Атаева-Цакоева-Отарова. Уверен, он займёт достойное место в новом романе писательницы. Вообще, в публикациях Юлии Латыниной сильных с художественной точки зрения мест предостаточно. Взять, к примеру, статью «Птичий грипп и ваххабиты» от 25 октября прошлого года. Это о восставших 13 октября «молящихся»: «У одного из погибших менты несколько месяцев назад расстреляли на улице сестру. 13 октября он взялся за оружие. Стрелял он плохо, потому что был болен детским церебральным параличом. Но стрелял. У другого менты избили беременную жену, вышедшую в тапочках и платке в булочную. Женщина умоляла не бить ее по животу, потому что будет выкидыш, но ее все равно били. Этот тоже пошел в боевики».
Называть здесь фамилию мужа избитой женщины не стану. Всякий желающий может ознакомиться с материалами об уголовном деле по факту избиения хотя бы на сайте «Кавказский узел». Дело это, кстати сказать, до сих пор не расследовано. Так вот, если бы этот человек действительно имел хоть какое-то отношение к нападению 13 октября, смею вас заверить, автор этой публикации не смог бы иметь с ним беседу (заочную, правда, через общего знакомого) в декабре прошлого года в Нальчике.
Впрочем, не стоить судить Юлию Латынину слишком строго. В конце концов, собирательный образ боевика, представленный ею суд общественности, получился достаточно ярким и не лишенным литературной ценности. Вот только людям, поневоле ставшим «прообразами», это вряд ли послужит утешением.
