Сначала хотела стать поваром, чтобы готовить гуляш «как в садике». Потом воспитательницей, «как Лариса Ивановна». Потом никем не хотела, не думала об этом. Потом хотела научиться ногти делать, макияж и прически, открыть свой салон красоты (классе в седьмом). Потом передумала и опять ничего не хотела. Нравилось биологию изучать и русский язык. Дорога лежала прямиком в медицину, но не хотела быть как мать, поэтому осознанно не пошла. И потом в девятом классе на мероприятии, посвященном Дню карьеры, узнала про программу «политология» на истфаке ОмГУ: на флаере был список профессий, где работают выпускники, список был длинный, что давало свободу выбора. В итоге отучилась на историка, потом на шеф-повара, потом курсы по маркетингу и данным. Работаю в сфере маркетинговых технологий с данными и очень люблю то, чем занимаюсь! (Марина Зуб)
***
Мама говорит, что я хотела стать дворником. Потому что у нас во дворе была очень добрая дворничиха. Но потом она выкинула моего обгрызенного пластикового чебурашку — моего любимого чебурашку, с которым я прожила все свои первые годы. В тот день я впервые решила принести его в садик. Уронила во дворе — и пяти минут не прошло, как я спохватилась, но она уже его выкинула — решила, что это мусор. Так перспектива быть дворником мне разонравилась.
В 13 лет я поехала в компьютерный лагерь, у нас в Волгограде были профильные летние кэмпы. Компьютерный — потому что большую часть времени мы сидели за компом: рисовали комиксы, монтировали клипы – за смену мы должны были сделать игровую корометражку. Мне очень понравилось! Я постоянно сидела в монтажке, а на сончасе писала сценарии с раскадровками. Приехала и сказала маме: «Хочу быть режиссером». И всё. (Анисия Борисенко)
***
Я смотрела на папины старые фотографии и хотела работать панком, как папа раньше. Да, я не совсем представляла, что это такое. Музыкальный вкус у меня папин, но учусь в итоге на социолога. Увы. (Даша Е.)
***
Я в детстве читала много книжек про пионеров-героев. Никуда так в восемь лет не хотела, как в армию, чтобы там работать разведчицей и партизанкой! Прятаться в канаве! Следить за врагом! Потом перешла на научную фантастику и, конечно, захотела стать исследовательницей всего. А потом, из-за «Мексиканца» Джека Лондона, — революционеркой. Сейчас выросла, в армию не пошла, исследовательницей не стала, но «Мексиканец» до сих пор меня вдохновляет сильнее, чем что-либо. (Елизавета Б.)
***
Когда был мелкий, хотел стать дальнобоем. Казалось, ужасно круто: ты весь такой сильный, независимый и на большом грузовике. Завидовал им. Потом вырос и понял, что дальнобоем быть слишком тяжело. Пошел в итоге в пед и стал автостопщиком. (Александр О.)
***
Следователем, конечно же. Виноват сериал «Возвращение Мухтара», который мы смотрели в детстве с другом по даче, а еще я тогда очень любил детективы. А лет в четырнадцать узнал, каково быть следователем в России, и расхотел. (ivanko)
***
Я хотела быть дрессировщицей. Потому что мне нравились животные. Ну, и просто с детства была некая тяга к оригинальности, похоже. У нас в детском саду был ритуал: на выпускном всех спрашивали, кем кто хочет быть, и записывали в специальный альбом с фотками. Все говорили: пожарным, милиционером, врачом. А я такая — дрессировщицей. Кажется, поржали все: и воспитатели, и родители. Может, там где-то до сих пор хранится этот альбом. (Ксения Набаткина)
***
Восхищалась Полуниным и хотела быть грустным клоуном, развлекающим больных детей. Не знаю, насколько адекватно развлекать детей именно грустным клоунам, но из песни слов не выкинешь. (Мария Гордеева)
***
Я мечтала стать детским врачом — потому что часто болела и сочувствовала всем болеющим детям. Очень хотелось им помогать. Но в восьмом или девятом классе нашей советской школы прочла книгу журналистки «Комсомольской правды» — «Письмо позвало в дорогу», про командировки по письмам в разные края. И обнаружила: какая прекрасная профессия, можно стольким людям помогать! И стала журналисткой. И осуществила, пожалуй, всё, что могло принести пользу в то время с этой профессией: инвалида-колясочника переселила с пятого этажа на первый, семье с малышкой с ДЦП, но не безнадежным диагнозом, помогла переехать из полусгоревшего деревянного дома без горячей воды, зато с крысами, в двухкомнатную муниципальную квартиру. Это лишь два эпизода из тридцати с лишним лет работы на областном радио и в газете, которая, к сожалению, из-за финансовых проблем закрылась в 2009 году. А еще иногда в утреннем прямом эфире радио я что-то такое говорила моим слушателям (но никогда со словами «дорогие мои, любимые мои» — это было бы фальшью), что однажды услышала: вы даже не знаете, что вы сделали своей сегодняшней передачей. Было ощущение, что я кого-то спасла от самоубийства или, по меньшей мере, глубокой депрессии. Вот, врачом не стала, но профессия радиожурналиста какое-то время, при возможности работать в прямом эфире и принимать звонки в студию, была весьма сродни. (Наталья Чеснокова)
