Через полгода, 1 января 2004 года, должен вступить в силу закон об альтернативной гражданской службе. Как она будет проходить на деле – непонятно. 4 июня чиновники из Минтруда представили общественным организациям проект положения о прохождении АГС и даже создали совместную рабочую группу для окончательной доработки. А на следующей день уже депутаты Госдумы пытались понять, что же происходит с военной реформой: выступавший на парламентских слушаниях замначальника Генштаба Юрий Балуевский заявил, что переход на профессиональную армию потребует как минимум двукратного увеличения военных расходов. А депутаты ругали концепцию Минобороны и призывали генералов к гласности – официального текста концепции нет даже в профильном комитете Госдумы.
Перспективы и у альтернативной гражданской службы, и у военной реформы (частью которой в действительности и является создание АГС) – плачевные. Как мы уже писали на прошлой неделе, последняя тема скатилась к предвыборной риторике – концепция «Союза правых сил» правительство не устраивает, а вариант Минобороны приведет к бесконечному затягиванию и последующему затуханию реформы (а вслед за ней и армии как таковой). С альтернативной гражданской службой ситуация не лучше – принятый депутатами прошлым летом закон об АГС столь драконовский (3,5 года, вдали от дома, место работы – по направлению военкомата), что ни один юноша по собственной воле на нее просто не пойдет.
Коалиция «За демократическую АГС», которая включает в себя порядка 50 правозащитных организаций со всей России, на днях провела в подмосковном пансионате «Полет» очередную конференцию, на которой обсуждали, что делать. Выводы получились неоднозначные – сделать можно многое, но будет ли от этого толк – неизвестно.
Самый логичный способ поправить ситуацию – принять соответствующие поправки к закону. Проблема только в одном: центристские фракции, с чьей помощью и удалось провести через Думу генштабовский вариант закона, никакие либеральные поправки принимать не хотят. В Думу внесено уже порядка десяти законопроектов по смягчению закона – СПС и «Яблоко», дублируя друг друга, настаивают на сокращении срока АГС и отмене экстерриториального принципа ее прохождения; депутат Владимир Лысенко предлагает то же, да еще и ввести АГС прямо этим летом; свои законопроекты внесли даже законодательно собрание республики Карелия и Совет Федерации. Лев Левинсон, эксперт Института прав человека, считает, что «плодить сущности в данном случае – это хорошо». Чем больше поправок, тем сильней это повлияет на депутатов – особенно, по мнению Левинсона, действуют поправки из регионов. Но, несмотря на большое количество этих поправок, пока все они совершенно непроходимы. По мнению Левинсона, перспективы есть только у одного законопроекта, который предложил комитет по обороне, – Андрей Николаев и Николай Безбородов предлагают убрать из закона преимущественную экстерриториальность и увязать срок службы с местом ее прохождения (чем дальше от дома, тем меньше ты служишь). Интересно, что именно генерал Безбородов – один из самых рьяных сторонников отмены отсрочек от службы.
Но даже «официозные» поправки принять не так легко – правительство уже который месяц не дает заключения на этот законопроект, таким образом, раньше осени его даже не удастся поставить на голосование. Так что, дави на депутатов не дави – все равно ничего не выходит. Мара Полякова, председатель Независимого экспертно-правового совета, считает, что улучшить закон об АГС можно с помощью Комиссии по правам человека при президенте. Действительно, через эту комиссию кое-какое влияние правозащитники имеют – в декабре даже убедили Путина прекратить насильственное выселение чеченских беженцев из Ингушетии и водворение их в Чечню. Тем не менее влияние это иллюзорное – Путин-то с правозащитниками согласился, но процесс выселения, быть может медленнее, но продолжается. Впрочем, Александр Аузан, член комиссии по правам человека, настроен оптимистично – он утверждает, что Администрация президента просто мечтает расправиться с проблемой АГС еще до конца осени.
За кого борются правозащитники? Агентство социальной политики провело исследование, которое показало, что сейчас готово пойти на гражданскую службу лишь 4,5 тысячи человек – а если снять каторжные условия, то пойдет аж 100 тысяч. Такая перспектива может вдохновить правительство и даже Администрацию президента – но не Минобороны. Собственно, генштабовский вариант закона об АГС для того и был принят, чтобы о самой идеи гражданской службы раз и навсегда забыть: военным она не нужна, а вот призывники – еще как. Между тем Валентина Мельникова, председатель Союза комитетов солдатских матерей, говорит, что 100 тысяч может и захотят – но права такого не имеют. «Я готова поспорить на ящик коньяка, что во всей России всего-то здоровых призывников – 2,5 тысячи», – говорит она. Звучит обидно, но она знает, что говорит: солдатские матери занимаются консультированием призывников, и первый их совет – искать болезни. А они находятся всегда. Поэтому Валентина Мельникова считает, что бороться за АГС – вообще дело второстепенное. Более того – надо не сокращать срок службы, как предлагает СПС, а просто отменить призыв как таковой. И альтернативная служба тогда уже просто не понадобится.
Мельникова, конечно, права – призывная система себя изжила. Реформа армии в версии правых – лишь полумера: от дедовщины и призывного рабства она до конца не освободит, но лишь сократит мучения солдатов-срочников до полугода. Не права Мельникова только в одном – альтернативная служба имеет ценность и помимо армии как таковой. По мнению Виктора Гурского, председателя Нижегородской миротворческой группы, альтернативная служба – не столько способ откоса от армии, сколько решение реальных социальных проблем. При этом юноши, помогая инвалидам и работая санитарами в больнице, проходят таким образом школу социальной терпимости. И это правда – по словам ребят из Нижнего Новгорода, которые в экспериментальном порядке проходят АГС, после года работы в больнице они стали совершенно по-другому относиться к людям.
Людмила Вахнина из общества «Мемориал» приводит и другой аргумент – нормальный закон об АГС нужен еще потому, что это сильный рычаг в борьбе за реформу армии. Если на альтернативную службу подаст большинство призывников, то военным придется от призыва отказаться – а для этого АГС нужно либерализовать. Владимир Миронов, эксперт Независимого экспертно-правового совета, предлагает делать это не через Думу, а с помощью Конституционного суда. По его мнению, в законе полно нарушений: например, необходимость доказывать свои убеждения для отказа от военной службы. Обращение в КС автоматически блокирует применение закона, а соответственно и все призывники, подавшие на АГС, будут дожидаться решения КС.
В общем, козыри на руках еще остались. В любом случае, в назначенный срок закон об АГС вряд ли вступит в силу – пока страна просто не готова его реализовать: нет механизма прохождения. Осенью депутаты могут принять поправку, откладывающую появление АГС еще на год. Но появится ли в России, пускай и через два года, нормальная альтернативная служба – непонятно. Единственное, что могло бы изменить ситуацию – как с АГС, так и с военной реформой, – политическая воля. Вопрос перед страной состоит не в том, какая концепция победит – СПС или Минообороны. Дело вообще не в концепциях. Либо будет реальная воля к изменениям в этой сфере, либо продолжится вялотекущая симуляция деятельности. Почему? На это дает ответ Мельникова: «Человек, пришедший в Кремль на войне и на штыках, – на штыки и опирается».
