Практически все публикации в СМИ, а также академические исследования, посвященные постсоветскому Кавказу, в большей или меньшей степени связаны с определениями "этничность" и "этнос".
С древнейших времен и до наших дней Кавказ является конгломератом различных языков, наречий, антропологических типов, культур. Еще "отец истории" Геродот отмечал, что "много разных племен обитает на Кавказе". Средневековый арабский мыслитель Аль-Масуди, описывая Кавказ, подчеркивал, что здесь "вмещаются много царств и народов". Этническая карта Кавказа, составленная в советский период, включала 46 этносов. Они относились к 5 языковым семьям (кавказско-иберийской, индоевропейской, алтайской, семито-хамитской и уральской) и 14 группам. Кавказский регион отличается большей мозаичностью по сравнению с Балканами, где было зафиксировано 24 этноса, принадлежащих к трем языковым семьям и девяти группам. Фактически же этническая карта региона отличается еще большим многообразием, поскольку помимо этнических групп, "официально признанных" и включенных в реестры переписей (как в советский, так и в постсоветский период), на Кавказе существовали и существуют сообщества, идентифицирующие себя в качестве отдельных этнических групп вне зависимости от позиций официальных властей и научного сообщества. К таковым можно отнести сванов и мегрелов в Грузии. В ходе Всесоюзной переписи 1926 г. их описывали как отдельные этнические группы, а впоследствии включили в состав грузинского этноса. Такого же рода “проблемными” группам можно назвать арчинцев (включаемых в переписях начиная с 1939 г. в состав аварцев), кайтагцев и кубачинцев (рассматриваемых как субэтносы даргинского этноса в переписях и этнографических трудах), а также казаков в русских регионах Северного Кавказа.
На сегодняшний момент в иерархии факторов самоидентификации этническая принадлежность занимает ведущее место. В последние полтора десятилетия этнос стал "демиургом действительности" Кавказского региона. Все вооруженные и латентные конфликты, интеграционные проекты позднесоветского и постсоветского периодов происходили под знаменами защиты "прав этноса", "этнических интересов", "восстановления исторической справедливости" по отношению к тому или иному этносу. При этом борьба за "свою" этническую идентичность подкреплялась отстаиванием конфессиональных интересов. Между тем в современной этнополитологии не существует понятий более дискуссионных и методологически неопределенных, чем базисные для этой науки "этнос" и "этничность". Этнос рассматривается и как социальный институт, и как "биосоциальное явление", подчиненное не только общественным, но и биологическим законам, и как "иррациональное чувство", и как "интеллектуальным конструкт", и как "коллективная личность". Соответственно этничность как комплекс представлений и ощущений, основанных на принадлежности к этносу, трактуется в зависимости от того, что конкретно под этносом понимается представителями данного направления.
До XVIII в. термин "этнос" употреблялся ограниченно. В XIX столетии немецкий ученый А.Бастин ввел в широкое употребление данное понятие как синоним слова "народ". В 1923 г. русский ученый эмигрант первой волны С.М.Широкогоров определил этнос как "группу людей, говорящих на одном языке, обладающих комплексом обычаев, укладом жизни, хранимыми и освященными традицией и отличаемых ею от таковых других групп". В 1970-е гг. в научный оборот вошло определение "этничность". Впервые эта дефиниция, введенная в оборот американским социологом Д.Рисманом, появилась в Оксфордском словаре английского языка в 1972 г. Данная категория в последние десятилетия стала активно использоваться как в академической науке, так и в политических проектах и программах. На сегодняшний день существует несколько основных подходов к определению происхождения и причин существования этноса и этничности. Примордиалистский подход (от англ. primordial - изначальный, исходный) рассматривает этнос и этничность как врожденное качество человека. Данная трактовка этноса и этничности была разработана в трудах К.Гирца, Ю.В.Бромлея, П. ван ден Берге и других авторов. Согласно построениям примордиалистов, этнос и этничность имеют объективную основу в природе или в социуме. Таким образом, этнос и этничность безусловны и не подвержены искусственным изменениям. В рамках данного подхода этничность армянина в РФ, Грузии будет мало отличаться от его этничности в самой Армении.
Примордиалистское направление имеет сильные корни в российской науке и в этнополитологии постсоветских государств Кавказского региона. Это неудивительно, поскольку в советский период именно такой взгляд на природу этноса и этничности получил официальную поддержку со стороны правящей партии. В советской этнологии понятие "этнос" прямо связывалось с другой дефиницией - "нация". При этом нация понималась не как синоним этноса, а как высшая форма этнической общности (после рода, племени, народности). Под нацией И.В. Сталин понимал "исторически сложившуюся устойчивую общность людей, возникшую на базе общности языка, территории, экономической жизни и психического склада, проявляющегося в общности культуры". При этом нацией считалась только такая этнокультурная группа, которая обладает всеми перечисленными выше признаками одновременно. Определение И.В.Сталина вошло во все советские учебники и теоретические работы и в несколько видоизмененном виде просуществовало до распада Советского Союза.
Однако размышления И.В.Сталина и его последователей не были отвлеченными академическими штудиями. Их выводы и представления стали основой нациестроительства в СССР. При таком подходе Союз ССР рассматривался как государство многонациональное, главными субъектами которого выступают социалистические нации. Фактически же советское государство институционализировало этнические группы в качестве главного субъекта политики и государственного права. Не права отдельного человека, а права наций рассматривались в качестве приоритетных. На практике это означало формирование представлений об этнической собственности того или иного этноса (в своей высшей фазе - нации) на территорию, обозначенную как "национальная республика", "автономия в составе национальной республики" и даже на "этнически сконструированные районы". Отказ от индивидуальных прав в пользу коллективных создавал, таким образом, предпосылки для формирования этнонациональных движений за самоопределение будущих независимых государств и вызревания конфликтных очагов. По справедливому замечанию американского этнолога Ю.Слезкина, "СССР создавался националистами и был разрушен националистами". По мере ослабления интеграционного потенциала cоветского государства и кризиса интегрирующей идеологии - коммунизма - начался процесс этнонационального самоопределения республик, его составляющих. В результате закрепления определенной территории за определенной нацией была сформирована своеобразная этническая иерархия. Первое место в ней занимали представители "титульной" нации (грузины в Грузии, армяне в Армении, азербайджанцы в Азербайджане). Анализ итогов Всесоюзных переписей населения 1959-1989 гг. в республиках Закавказья и автономиях в составе российского Северного Кавказа фиксирует тенденцию увеличения численности представителей "титульной нации" и сокращения числа представителей других этнических общностей.
В 1920-е гг. власти Азербайджанской ССР создавали административные препятствия для возвращения в Нахичевань беженцев-армян, покинувших места своего проживания в 1918-1920 гг. В этих же целях поощрялось переселение представителей "титульного" этноса в Карабах. Эти действия предпринимались в качестве превентивных "антисепаратистских" мер. По словам третьего президента Азербайджана Гейдара Алиева (в 1969-1982 гг.- первого секретаря ЦК КП Азербайджана), создание выгодного для азербайджанцев этнического баланса было необходимо, чтобы "не дать поднять армянам этот вопрос" (то есть вопрос о присоединении НКАО к Армении).
В целом же политика этнической гомогенизации не была эксклюзивной особенностью Азербайджана. Принцип этнической правосубъектности, положенный в основу советской модели федерализма, формировал представление о территории национальной республики как об этнической собственности титульного этноса. Схожую с Азербайджаном политику проводили власти Армении (создание условий для переселения азербайджанцев на "этническую родину"), Грузии (переселение грузин в Абхазию, административные препоны для возвращения депортированных турок-месхетинцев), руководство Северо-Осетинской АССР (административные стеснения для ингушей). Между 1959 и 1989 гг., задолго до дудаевской Ичкерии и "контртеррористической операции", Чечено-Ингушскую АССР покинуло порядка 100 тыс. русских, частично, впрочем переселенных туда в период высылки чеченцев и ингушей.
Одной из важнейших "технологий" этнической гомогенизации в Азербайджане была организация и проведение Всесоюзных переписей населения. В ходе переписи 1926 г. в Азербайджане было зафиксировано 77,3 талышей. В 1939 г. их численность официально составила 87,5 тыс. чел., а в 1959 г. - всего 100 человек. В ходе переписей 1970 и 1979 гг. талыши не фиксировались, а в 1989 г. в Азербайджане были переписаны 21,2 тыс. талышей. В 1979 г. перепись не выявила ни одно курда, а в 1989 г. в республике было зафиксировано 12,2 тыс. курдов. По словам азербайджанского политолога Р.Мусабекова, "в результате манипуляций с графами переписной анкеты одномоментно исчезали целые этнические группы или происходило многократное уменьшение их численности".
Институционализированный этноцентризм способствовал формированию массовых представлений об этнической исключительности того или иного кавказского народа. В конце 1980-х - начале 1990-х гг. под лозунгом борьбы за "коллективные права" началось противостояние грузин и осетин, грузин и абхазов, армян и азербайджанцев, русских и чеченцев, осетин и ингушей. Принцип защиты "коллективной личности" стал основой для формирования этнократических режимов, основанных на обеспечении интересов того или иного этноса.
Второй подход к природе этноса и этничности - инструменталистский (теория ситуативной этничности) основывается на рассмотрении этничности как реакции людей (или группы индивидов) на ситуации, в которых они оказываются. Инструменталистская трактовка этноса и этничности дана в работах Д.Горовитца, Э.Смита, Д.Ротшильда и других. При таком подходе этничность понимается как дополнительный политический ресурс, использование которого обеспечивает нужный результат в борьбе за власть или собственность. До некоего "момента истины" этничность может не заявлять о себе, но в час “Х” апелляция к ней становится неизбежной.
История Кавказа, включая и ее современный этап, богата примерами инструментализации этничности. Главнокомандующий армией Демократической Республики Грузия в 1920-1921 гг. генерал Г.Квинитадзе вспоминал, что до обретения Грузией независимости во время службы в русской императорской армии "не знал своего родного языка и едва улавливал общий смысл речи". Этнонациональное самоопределение Грузии заставило лояльного России офицера стать защитником "грузинского дела". Подобные метаморфозы - массовое явление для постсоветского Кавказа. Оторванные от своей исторической родины "солдаты империи", недостаточно знакомые со "своими" языком и культурой (показательно в этом смысле заявление мДудаева о необходимости трехкратного, а если потребуется - то пятикратного намаза для чеченцев-мусульман!), в одночасье превратились в рыцарей "бунтующей этничности". К числу таковых можно отнести президентов самопровозглашенной Чеченской республики Ичкерия Джохара Дудаева (генерал-майор советской армии), Аслана Масхадова (полковник советской армии, участник подавления национально-демократических выступлений в Литве в начале 1991 г.), лидера балкарского этнонационального движения Суфьян Беппаева (генерал-лейтенанта советской армии, экс-заместителя командующего Закавказским военным округом), президента Карачаево-Черкесии в 1999-2003 гг. Владимира Семенова (экс-главкома сухопутных войск России). Постсоветские руководители государств Южного Кавказа были гораздо лучше укоренены в политическом пространстве своих республик. Однако до определенного момента их апелляция к этничности была возможна лишь в официально разрешенных рамках. Напротив, генерал КГБ и первый секретарь ЦК компартии Азербайджана Гейдар Алиев, равно как и генерал МВД и первый секретарь ЦК КП Грузии Эдуард Шеварднадзе, всячески подчеркивали за Москвой роль "старшей сестры". В этой связи показательна метафора Шеварднадзе о солнце, восходящем для Грузии с Запада (тогда под Западом подразумевалась Россия - С.М.). Изменение этнополитической ситуации в Союзе ССР в целом и на Кавказе в частности способствовало превращению советских лидеров в руководителей суверенных государств, позиции которых зачастую шли вразрез с российскими.
Третий подход - конструктивистский - не отрицает этничность как таковую. Однако для сторонников этого подхода этнос и этничность не предопределены природой. Они являются прежде всего проблемами сознания и выбора. С точки зрения конструктивистов каждый человек волен в выборе собственной идентичности. По словам ведущего российского теоретика конструктивизма Валерия Тишкова, "этносы... есть умственные конструкции, своего рода "идеальный тип", используемый для систематизации конкретного материала... Они существуют исключительно в умах историков, социологов, этнографов... В действительности же... есть некое культурное многообразие, мозаичный, но стремящийся к структурности и самоорганизации континуум из объективно существующих и отличных друг от друга элементов общества и культуры". Таким образом, этничность - это процесс социального конструирования воображаемых общностей. Этническая общность базируется не на общем происхождении, а на представлении ("воображении", мифе) об общей судьбе.
Этническая идентичность, по мнению конструктивистов, формируется на основе самоопределения по отношению к другим общностям. Поэтому этничность как конструкт конфронтационен по своей сути. Конструирование своей этничности через образ врага неизбежно ведет к росту ксенофобии и нетерпимости. Деэтнизация, таким образом, видится конструктивистам в качестве необходимой предпосылки для урегулирования межэтнического противоборства. В качестве альтернативы этничности и этническому пониманию нации конструктивисты рассматривают нацию как "политическое сообщество", "согражданство" (В.А.Тишков). Нация при таком понимании выступает как результат человеческой активности, а не природной заданности. По словам британского этнолога Э.Геллнера, "нации создает человек. Нации - это продукт человеческих убеждений, пристрастий и наклонностей". По Э.Геллнеру, "именно национализм порождает нации, а не наоборот". При этом нация понимается как "слияние доброй воли, культуры и государства" (Э.Геллнер), "воображаемое политическое сообщество" (Б.Андерсон). Фактически речь идет о возвращении национализму его первоначального смысла и значения. В эпоху Просвещения и Великой Французской революции нация рассматривалась как объединение граждан вне зависимости от их социального происхождения, а также как новый источник суверенитета (вместо власти монарха). По словам Г.Нодия, "идея национализма невозможна - даже теоретически - без идеи демократии, и демократия никогда не существовала без национализма... Национализм есть та историческая сила, которая позволила объединить политические организмы в демократические модели правления. "Нация"- вот другое название понятия "мы, народ".
В кавказском контексте это означает переход от этнонационализма (принципа "крови") к гражданскому (территориальному) национализму. Нация, таким образом, выступает как надэтническая (политическая и территориальная) форма интеграции. В этом случае лояльность "титульному этносу" (или этнической нации) как суверену уступает место лояльности общему для всех этнических общностей государству. При таком подходе кавказские государства получают большую степень легитимности, то есть восприятия власти как "своей". Доминирование этнонационалистических принципов государственного строительства превращает представителей "нетитульных" этнических сообществ в граждан второго сорта. Трансформация этнонационализма в гражданский национализм предполагает изменение концептуальных основ нациестроительства во всех кавказских государствах. Концепции "Грузия для грузин", "Армения для армян", "Азербайджан для азербайджанцев" должны будут уступить место другим проектам: "Грузия для граждан Грузии", "Армения для граждан Армении", "Азербайджан для граждан Азербайджана". В российском же случае строительство "единой гражданской нации" должно способствовать формированию лояльности к государству на надэтнической основе у народов российского Северного Кавказа.
