Все-таки бедность. О ней твердят телеканалы и телечиновники. Еще одно понятное русское слово вскорости станет грубым канцеляризмом. Непонятным и бессмысленным. А ведь когда придумывалась очередная кампанейщина, имелось в виду, что борьба с бедностью – то, что может объединить народ и власть. В том смысле, что слово это понятное и необразованному госслужащему (а под него можно утвердить у начальства реформы) и необразованному неслужащему (а под него можно протащить в народе те же реформы). Только кому такие «реформы» нужны?
Пока понятно, а будет точно как с коррупцией. Слово, которое обозначает одновременно слишком много разных явлений, перестает означать что-либо. Читающие граждане помнят, что, скажем, взяточничество в России было до какой-то степени разработанным понятием: имелось мздоимство и лихоимство. Современная социальная реальность еще сложнее. Милиционер, зарабатывающий на наркоторговле, совсем в другом смысле коррупционер, чем врач, получающий взятку за клизму, которую он по-настоящему качественно поставил. А бизнесмен, подкупающий санитарную инспекцию, просто делает легальный бизнес доступными методами, а судья, выполняющий заказ чиновника-крышевателя, просто гад.
Появились новые оттенки социальной реальности. А в терминах государственного управления: все это разные возможные объекты (управления, политики, реформ).
И с бедностью все по-разному. Пенсионер, получающий самую большую государственную пенсию, но при этом живущий один, без родственников, детей, внуков, вне дружественного социального окружения – самый настоящий бедняк. А старик без пенсии, но у которого хорошо зарабатывающие дети, который при этом воспитывает внуков – богатый человек, приносящий общественную пользу.
По поводу бедности русская культура тоже делает ряд важных различений. Например, «бедность - не порок, нищета – порок-с», - говорил несчастный Мармеладов в «Преступлении и наказании». Бедность как явление в правильных пропорциях – очень полезное, до тех пор, пока она не нищета, то есть не унылое, безнадежное, бессознательное состояние, характеризующееся потерей человеческого облика и всяческих устремлений.
Одно из моих самых приятных студенческих воспоминаний – это когда я так проголодался, что решил денек поработать продавцом туалетной бумаги – с ящиков, прямо на улице (дело было в начале 90-х). Мы с приятелем (который теперь двигает науку Штатов) напевали “Honky Tonk Women” и распродали товар в рекордные сроки, особенно напирая на то, что бумага очень мягкая.
Так что я лично не очень понимаю, зачем размазывать бюджет студенческих стипендий на все вузы и всех студентов – все равно без толку. Подавляющее большинство студентов (кроме настоящих способных «ботаников», которые действительно готовы круглые сутки учиться и доказали свое право на это в честном конкурсе) и не должны получать стипендию, другое дело, что в результате они должны иметь возможность двигать науку и экономику здесь, а не там. Без жесткого экономического принуждения к труду (проигрывая экономическую конкуренцию и не имея возможность использовать собственные трудовые ресурсы) мы будем жить плохо, но недолго, как говаривал Александр Лукашенко.
Виталий Найшуль (один из авторов реформ 90-х), выступая в четверг с публичной лекцией в Полит.ру, рассказал занимательную вещь: по его мнению, следует дать миллион тому, кто сможет написать для президента речь о состоянии в стране, так что она была бы осмысленна и при этом понятна всему народу. Имеется в виду, что состояние нашей политической (обществоведческой) мысли и политического языка в России – доисторическое. Ничего ни сказать, ни сделать нельзя.
Главное, о чем мог завязаться спор на этой лекции (кто не был, читайте во вторник на «Полит.ру» – стенограмму этого фантастического интеллектуального шоу) – о том, в чем проблема: в том, что нет языка («бедность», «коррупция», «парламент», «страхование» – не годятся), или в том, что нет целей и желания действовать.
У нас нет миллиона, поэтому предлагаю всем, кому интересно поработать на страну в качестве общественной нагрузки – попробовать написать непустую и ясную речь для президента, представив себе, что он бы действительно решил что-то сделать для России.
Я даже могу для затравки начать:
«Все братья-сестры! Мы с вами любим Россию, и поэтому пора прекратить спать и чесать в затылке. Стране понадобится каждая пара рабочих рук. Рабочих рук, а не протянутой руки. Теперь не будет денег в кассе, деньги будут за работу. Зато это будут деньги, а не подачки.
Если мы еще годик-другой будем спать, уныло получая гроши и проедая остатки, у нас не будет своей страны. Будет земля, которая перестанет быть нашей. И дело не в том, что у нас много врагов. Врагов у нас, конечно, достаточно, и чем мы будем слабее, тем больше их будет. Мир по-прежнему устроен жестоко и на раненого зверя набрасывается стая. Когда мы будем сильными, наши враги будут нашими партнерами. Но пока мы слабые, и наши партнеры в любой момент могут стать врагами. Слабой России быть не может, это ерунда, такого не бывает. Либо мы будем сильные, либо нас не будет.
Мы должны стать сильными, а для этого придется всерьез поработать. Всегда Россия была сильна благодаря ее народу. Но теперь впервые наша страна может стать сильной и богатой вместе с народом. России нужно богатое и трудолюбивое население. И мы можем таким стать.
Отныне никто от имени государства не сможет отобрать деньги тех, кто стал богатеть. Наши лучшие, элитные милицейские части будут преследовать не тех, кто зарабатывает, а тех, кто покушается на заработанное (лживых милиционеров и служащих). Проверять и сажать мы будем тех, кто вымогает взятки с трудолюбивых работников, кем бы он ни был. А не тех, кто дает! Стране нужны богатые граждане. Милиция станет меньше, служить в ней станет выгоднее и почетнее, она будет защищать граждан, а не нападать на них.
Все деньги, которые вы скопили и скопите, будут в полной сохранности. Я гарантирую любой вклад в любом российском банке любого человека, если с него уплачена минимальная выплата государству – 13%. Никто не посмеет спросить, откуда деньги, только если они не заработаны на незаконной торговле оружием и наркотиками и если они не украдены из общих государственных денег. Более того, мы сделаем так, что хранить деньги в банках будет выгодно. Любой, кто заработал не на оружии, наркотиках и бюджете – принес пользу Родине! Стране нужны богатые граждане!
Мы не будем платить всем понемножку. Мы не будем платить за безделье. Но зато за дело будут деньги. Мы перестанем распылять денежные крошки по карманам, а будем помогать становиться богатыми. Вместо микроскопических пенсий, стипендий и т.п. будет настоящая помощь. Мы будем помогать каждой большой семье – с дедушками, с бабушками, которые растят внуков, с их детьми, которые работают на благо семьи и страны. Это в других странах все живут по отдельности и дети не помогают родителям, а детей заводят после 30-ти. У нас все должно быть по-другому. Каждая такая большая семья получит от государства деньги на строительство своего дома (вариант – на открытие бизнеса). Это деньги – в долг, но если дом будет построен (бизнес развернется), дети выращены, старики и дети в семье накормлены, государство полностью простит этот долг, потому что вы сделали хорошо России».
Тут я уже фантазирую, заимствуя черты немецкой социальной политики, у которой объект – не гражданин, а домашнее хозяйство. У нас объектом вполне может быть большая (в смысле и бабушками и дедушками, тетями и дядями) семья. Лучше давать кредиты на дом и, скажем, на открытие бизнеса, на образование, чем тотально платить бессмысленные пособия, стипендии и пенсии. Но не в этом суть. Суть в том, что можно было бы произвести сдвиг в общественном настроении и целеустремленности. А иначе Россия останется трофейной территорией, где каждый (и гражданин, и чиновник) несет все, что плохо лежит. И, кажется, дело в том, чтобы найти в России людей, который смогли бы поставить такие цели и их добиваться.
