Начинающаяся неделя будет в России короткой, поскольку именно на нее приходится 12 июня, День России – годовщина принятия Декларации о суверенитете (с перенесенным выходным). Когда-то называвшийся Днем независимости этот праздник был переименован в 2002 году. Смешки «независимость от кого?» говорят о быстром забывании недавнего прошлого. Например, требований Валентина Распутина и др. получить, наконец, независимость от других республик. Да, в отличие от некоторых других союзных республик лозунг выхода из Союза в России не был популярен, однако декларацию о суверенитете поддержало большинство отнюдь не демократического в своей массе Верховного Совета РСФСР.
Возможно, более смелые шаги, действия на опережение в направлении превращения в конфедерацию (не говоря уже о неосуществлении попытки реванша со стороны наиболее ярых «государственников» в августе 1991 года) и могли бы привести к другим формам «цивилизованного развода», но произошло, то, что произошло – Беловежское соглашение было не смертным приговором, а лишь первым, не самым аккуратно составленным официальным свидетельством об уже состоявшейся смерти.
Попытки сломать только формирующуюся идентичность новой России, представить ее наследником СССР – не только в международно-юридическом плане, но и идеологически, уже приносят свои плоды – как в форме распространения беспочвенных фантазий о возможности воссоединения иначе как в рамках более широких интеграционных проектов, так и в форме претензий к России за преступления СССР. Моральная ответственность, неизбежно ложащаяся на нас, равно как и на граждан других постсоветских государств, не должна переходить на принципиально новое государство, точно так же, как и ответственность за другие гособразования, существовавшие на нашей территории – скажем, Российскую Империю или Золотую Орду. Поскольку человечески непрерывная история имела очень ощутимые государственно-правовые разрывы, мы имеем полное право говорить об истории всех этих государств как о нашей истории, может быть даже как об истории нашей страны (как гражданской общности), но никак не об истории государства.
Именно в попытки навязать ложную идентификацию во многом упираются некоторые сложные моменты отношений России с постсоветскими и другими постсоциалистическими государствами.
Очередных исторических дискуссий можно ожидать в связи с Днем города в Севастополе (14 июня). Вместо планировавшегося открытия памятника Екатерине II, к этому дню может оказаться приурочено открытие памятника гетману Сагайдачному. Екатерина II в России ассоциируется с могуществом, присоединением Новороссии и т.д., на Украине – с ликвидацией Запорожской Сечи. Гетман же Сагайдачный для Украины – герой, а для России – политик, мешавший выходу из периода гражданской войны и интервенции начала XVII века – Смуты. Здесь же актуализируется вопрос о Севастополе как городе русской славы и базе Черноморского флота, а также об оживившихся в последнее время претензиях на присоединение если не Крыма, то хоть Севастополя к России.
В праздновании Дня города будет принимать участие российский вице-премьер Сергей Иванов. Он, вероятно, будет более аккуратен в своих высказываниях, нежели московский мэр в ходе последнего визита в Крым. Но, вероятно, мы все же услышим о недружественных силах, пытающихся поссорить между собой два братских народа и разорвать некогда общую историю.
Беда в том, что этим усилиям по разрыву активно помогают в том числе и российские политики, делающие вид, будто взаимное признание нерушимости границ базируется исключительно на Договоре о дружбе и сотрудничестве. На Договоре, продление действия которого подвешивают в зависимости от дальнейших отношений Украины с НАТО. В действительности к этому обязывают и Алма-атинская декларация, и соглашения о выводе с территории Украины ядерного оружия.
На обострение вокруг Украины довольно сложно накладывается непрекращающийся внутриполитический кризис. Специфика ситуации заключается в том, что присутствовавший в Госдуме во время принятия декларации об отношениях с Украиной Виктор Янукович, вроде бы удовлетворенный происходившим, внутри страны собирается блокироваться с блоком президента Украины, как раз наиболее последовательно выступающим за тот курс, против которого была направлена эта декларация.
Вопрос о блокировании придется решать скоро, потому что слишком долго делать вид, что правящая коалиция еще существует, будет достаточно трудно. Вопреки мнениям многих комментаторов, роспуск Верховной Рады возможен и до истечения года с момента начала ее работы, если речь идет о самороспуске. Вопрос в том, достаточно ли окажется сил, заинтересованных в этом варианте или все-таки коалиция будет переформирована.
Другой узел на постсоветском пространстве станет на неделе предметом международного обсуждения. Одной из тем, начинающегося под Любляной саммита США – Евросоюз станет урегулирование ситуации вокруг Грузии. Переговоры в Санкт-Петербурге между президентами двух стран ситуацию не разрешили, да и е могли этого сделать, но, кажется, какой-то свет забрезжил, что бы об этом ни говорил российский министр иностранных дел.
Попытка помочь урегулированию со стороны США и ЕС не обязательно войдет в конфронтацию с межгосударственными усилиями. Если удастся все-таки выйти на соглашение о неприменении силы, ястребам с обеих сторон будет куда труднее накалять обстановку и разрушать остатки доверия.
В последние дни прозвучал еще один важный момент – был обозначен срок, на который введены железнодорожные войска: два месяца. Он вполне обозрим, к тому же когда назван срок, можно уже вести переговоры и о его сокращении.
Разумеется, темой саммита, а также других переговоров, намечаемых в ходе недельного турне американского президента по Европе, будет далеко не только Грузия. Мы не торопились бы утверждать, будто перед нами прощальный визит Буша в Европу – до января еще далеко, а оставить позитивное наследство хочется любому серьезному государственному деятелю.
Среди ожидаемых тем: Косово, Ближний Восток, Афганистан, принципы экономического взаимодействия, Иран. Вероятно, будут даны последние напутствия Верховному комиссару по внешней политике и безопасности ЕС Хавьеру Солане перед его субботним посещением Тегерана с миссией от всей «иранской» шестерки. Предварительную реакцию на разработанный комплекс мер, стимулирующих сдерживание Ираном ядерного обогащения, мы можем услышать еще в конце выходных.
Актуальность сюжета Косова усиливается тем, что 15 июля фактические власти Косова сочтут вступившей в действие конституцию самопровозглашенной республики. Это создаст новые трудности в определении соотношения разных юрисдикций.
Не обойдется и без темы энергобезопасности, а также взаимоотношений с Россией и помимо контекста СНГ.
Из факта невключения Бушем в европейское турне России мы, в отличие от некоторых наблюдателей, не склонны делать никаких серьезных выводов. С Дмитрием Медведевым еще в статусе избранного президента Джордж Буш уже общался, а скоро, на саммите «восьмерки» пообщается снова. Было бы странно видеть какие-то антироссийские ноты в том, что в течение своего второго срока Буш, как и предсказывалось, куда больше внимания уделяет восстановлению связей с европейскими союзниками.
Самому Евросоюзу на этой неделе предстоит очень серьезное испытание: референдум в единственной его стране, которая решила не ограничиваться ратификацией Лиссабонского договора парламентом. Опросы в Ирландии настраивают на тревожный лад. Проблема в том, что пока неутверждение договора одной страной заблокирует его вступление в силу. Еще один провал реформы этого объединения может иметь достаточно сильный деморализующий эффект. Вероятно, до четверга мы услышим неоднократные призывы к ирландским избирателям еще раз задуматься о том, что лежит на чаше весов из выбора.
Другой вопрос, что у России в последние дни, кажется, накопились идеи, заслуживающие внимательного обсуждения в разных составах. Своего рода развитием довольно продуктивного проекта еще Владимира Путина о единой системе ПРО Евросоюза, США и России последовали соображения Дмитрия Медведева о необходимости создания новой системы коллективной безопасности в Европе. В принципе, в той же логике коллективной безопасности были и слова о путях предотвращения глобальных финансовых потрясений. Дело было здесь не в констатации вполне очевидной критической зависимости мировой экономики от американской – российский президент нисколько не пытался преуменьшить ее параметры, - а в том, при каких условиях и мировая экономика, и собственно американская могли бы быть защищены более надежно. Обе эти группы предложений нуждаются в подробной проработке и расшифровке, но отчетливо виды здесь две вещи:
1) никаким изоляционизмом от этих инициатив не пахнет,
2) выдвинуты они в действительно очень значимых точках.
