Представители российских властей стараются показать гражданам свою ответственность перед ними. Дмитрия Медведев проводит очередное, уже Бог знает какое по счету только за последний год, совещание по борьбе с коррупцией. Внимание к теме объяснимо: борьба с коррупцией — то немногое, что остается в медведевской повестке дня, остальное он почти без остатка отдал старшему товарищу по тандему на период предвыборной кампании и пока не вернул обратно.
Сложно сказать, что случилось с президентской администрацией, но в этот раз на совещание позвали довольно странных для бюрократических мероприятий людей: двух сотрудников проекта «РосПил» Алексея Навального, а также замглавредов «Новой газеты» и журнала New Times. Все серьезно: все, кто может квалифицированно помочь в борьбе с коррупцией, должны быть в медведевском «открытом правительстве».
Владимир Путин в свою очередь пытался продемонстрировать, что помнит об обещаниях, данных гражданам в ходе предвыборной кампании. Вернее: о заявленных в его объемных статьях целях и непосредственных планах на ближайшие годы. Здесь неожиданных гостей не было: Путин выслушивал, что будет сделано, от членов своего же правительства.
Министры Путина не подвели, в том смысле, что выступали они как настоящие чиновники, защищающие интересы вверенных ведомств.
Здесь остановимся подробнее на одном пассаже: решении национального вопроса. Отчитывается министр регионального развития Виктор Басаргин о придуманных по мотивам статьи премьера о национальном вопросе в «Независимой газете» и выходит, что никто лучше министерства регионального развития с вопросами межнационального мира и согласия не справится.
Действующий премьер в статье предложил обдумать вопрос создания специального органа (типа Министерства по делам национальностей) по национальным вопросам. И Минрегион с ним, разумеется, согласился. И предложил: создать орган — Совет при президенте, который будет заниматься (тут фанфары!) законодательными вопросами и прочей координацией. А вот на уровне правительства — оставить полномочия за Минрегионом. А вероятно: еще и существенно их расширить.
Здесь просто просится обширная цитата, того стоит. «Если пройдёт, что называется, линия водораздела (то есть — если, как предлагал Путин, вычленить отдельное министерство национальностей, то, конечно, может быть, отраслевые вопросы можно отделить, но тем не менее сохранить Министерство регионального развития, которое будет заниматься стратегией развития регионов, комплексным развитием регионов, в том числе решением национальных вопросов, то есть это будет наиболее оптимальная структура», - отчитывается Путину Басаргин, обнуляя премьерское предложение по созданию Миннаца, вне Минрегиона, мотивируя тем, что «национальная политика не может быть оторвана от региональной политики, то есть всего, что связано сегодня с комплексным развитием наших территорий». «К тому же было очень много позитивных откликов в адрес того департамента (он один, конечно), который занимается сегодня этими темами», разумеется.
Нет, с Путиным никто не спорит, Министерство национальностей нужно, да и министерство регионального развития, вступает в игру курирующий его вице-премьер Дмитрий Козак, «слишком перегружено вопросами, связанными со строительством, с жилищно-коммунальным хозяйством, межнациональные отношения находятся на периферии внимания министерства». А полномочия решать всяческие вопросы по межнациональным вопросам и так размазаны сразу по 18-ти ведомствам. Их тоже нужно «разгрузить» и «оставить за этим министерством по делам национальностей и корреспондирующие с ними полномочия по региональной политике, по развитию регионов». Поэтому в ходе межведомственных дебатов, продолжает Козак, «все» (даже сторонники создания отдельного министерства по делам национальностей) «согласились с тем, что это необходимо оставить вместе с региональной политикой. Поэтому – Министерство регионального развития, грубо говоря, и межнациональных отношений».
И наконец финальный аргумент, уже «в догонку» от Басаргина: в Мирегионе уже идет бурная работа по национальному вопросу.«Окончательно не было принято политическое решение о том, что мы разрабатываем федеральную целевую программу по укреплению единства российской нации. Мы такую работу провели, такой документ у нас сегодня есть. Мы готовы его тоже обсуждать. Владислав Юрьевич (В.Ю.Сурков), может быть, не совсем поддерживает такие вещи, но тем не менее все эти стратегические документы, как вы говорите, – дорожная карта, определённый цикл в разработке, обсуждение этих документов, – сегодня все они есть. Министерство регионального развития готово эти вопросы решить», - говорит Виктор Басаргин, настаивая на завершении этой работы именно его ведомством.
Ценность такого рода «дорожных карт» очевидно нулевая (про концепцию Минрегиона — бессмысленную и беспощадную — мы уже говорили, см. «Бумажная толерантность») или даже отрицательная, тут Владислав Сурков, будь он хоть дьяволом в лице прогрессивной общественности, прав. Пафос Басаргина и Козака в другом: Минрегион желает закончить работу над проектом, значит, трогать его еще месяца три нельзя. А лучше вообще передать ему все полномочия — кроме тех, что будут отданы в ритуальный Совет при президенте (много решений советов при президенте, например, по правам человека стали чем-то отличным от докладов?) и некий «президиум» в правительстве. Но бюджеты (это тут главный вопрос), несомненно, будут пропущены через усиленное ведомство Басаргина. Прощай, Миннац, мы не успели тебя полюбить.
Вместо содержательных предложений или даже эффектных, но бессмысленных мер, мы становимся свидетелями того, как чиновники доказывают премьеру, что их деятельность нужна.
Непонятно, ставил ли такие задачи премьер в своих статьях, но накануне отставки правительства понятна борьба администраторов не на жизнь, а на смерть за полномочия и кресла. «Программные статьи» здесь ни при чем.
Оба мероприятия, что путинское, что медведевское при внешних отличиях (у одного бюрократы, у другого эксперты) имеют одну природу. Они как бы обращены ко всему народонаселению, ведь на них заявлены вопросы, актуальные для народа, а на самом деле являются довольно узким междусобойчиком, участники которого приходят со своими конкретными, зачастую далекими от заявленной темы, целями.
Главред «Эха Москвы» Алексей Венедиктов, скажем, сетует, что прокуратура не обращает внимания на публикации в СМИ о коррупции. Дело не вредное, даже полезное, вот только реальными бенефициарами здесь являются заказчики материалов в «нечистых на руку изданиях» и , пардон, сами СМИ, чье значение в глазах чиновничества повышается. А министру регионального развития нужно вообще только доказать свою нужность непосредственному начальнику. Медведев недавно назвал министров «политическими назначенцами». Немного в них «политического», если ы смысле публичной политики.
Как, впрочем, и сами «программные статьи» будущего президента. ВЦИОМ провел опрос и выяснил, что же конкретно запомнилось россиянам из предвыборных обещаний Путина. А им, выясняется, ничего и не запомнилось: 52 процента затруднились ответить на открытый вопрос. Казалось бы, вспомни ты хоть что-то. Но нет: второй по популярности ответ: всего 12 процентов (про пенсии и пенсионный возраст). Это при том, что часть обещаний граждане за премьера вообще додумывали: некоторые, например, запомнили, что Путин обещал отменить Единый госэкзамен. То есть реально, через неделю(!) после выборов (опрос проводился 10-11 марта) большинство граждан, а учитывая число «фантазеров», выдавших свои пожелания за обещания премьера, так и подавляющее большинство, не могли вспомнить, либо никогда и не знали, какую политику обещал проводить будущий президент.
Мы уже писали, что легитимность Путина никак не зависит от выборной процедуры (см. «Нелегитимные выборы и легитимный Путин») . Оказывается, гражданам еще и глубоко наплевать на то, какую политику он будет проводить, лишь бы он не лез к ним в карман. Или же их запутали и загрузили информацией в такой степени, что они забывают любые обещания сразу же после просмотра вечерних теленовостей.
Вопрос только в том, что никакой диалог власти с населением в целом — диалог осмысленный и на одном языке — вести так невозможно. Отсутствие языка для общения власти и народа и вынуждает власть эксплуатировать некие монструозные конструкты вроде «заговора против России» и «Путина — единственного спасения от него».
Реальные же проблемы и тем более методы их решения, далеко не всегда приятные, на суд населения не выносятся, решения по ним власть принимает самостоятельно. Однако такой «патерналистский» подход — плюс желание править и дальше — делает невозможным объяснение народу мотивацию власти, когда требуются непопулярные шаги. Монетизацию льгот помните?
Недавно в «Вопросах экономики» экономисты Алексей Кудрин (тот самый, бывший министр финансов) и Евсей Гурвич убедительно (для специалистов) показали, что самым эффективным и оптимальным для граждан и экономики решением проблем пенсионной системы будет повышение минимального пенсионного возраста. Кто теперь и каким образом возьмется это населению объяснить? Тем более в условиях, когда из всех предвыборных обязательств Путина гражданам больше всего запомнилось, что пенсионный возраст Путин обещал не поднимать.
