Вслед за публичной лекцией Махмута Гареева и обсуждением ее тезисов с участием оппонентов и слушателей была проведена групповая дискуссия (уже не с собственно дискуссионными, а с социологическими целями, нестрогая фокус-группа) с несколькими слушателями, откликнувшимися на призыв поучаствовать в таковой.
Мы хотели с помощью групповой дискуссии как инструмента заглянуть в коллективное сознание того сообщества, которое образовалось из участников публичной лекции в ходе данного вечера. В последующем изложении приводятся полужирным наиболее характерные суждения участников. Я с благодарностью отношусь ко всем, кто поделился своими соображениями в ходе групповой дискуссии, и заранее приношу извинения тем из участников, кто не найдет в публикуемых ниже заметках своего мнения, либо найдет его отраженным лишь частично. Ответственность за этот отбор я беру на себя. Полную стенограмму групповой дискуссии можно прочитать здесь.
Тематика групповой дискуссии оказалась шире той, что была затронута на лекции. Наиболее горячей, однако, оказалась тема «осады». Началось с попыток рефлексии того изумившего некоторых участников факта, что концепция «Россия 300 лет находится в осаде» существует не только в уме ветерана-генерала, прошедшего несколько войн, но и в головах тех, кто его в 4 раза младше. Выйдем ли мы когда-нибудь из этой осады в своем сознании или нет?
Дискуссия показала, что если да, то не сейчас. Потенциал оборонного сознания, как оказалось, далеко не исчерпан старшим поколением, молодое может воспроизводить его на свой лад. Вот, например:
Россия действительно находится в осаде, но в осаде не военной, а в осаде социальной.
Причины указаны, как и докладчиком, не геополитические, но этнокультурные:
Потому что у подавляющего большинства русских людей, кроме тех, кого называют элитой, сознание радикально отличается от европейского, от западного. Далее, внимание: выход к оборонному сознанию совершается не из ситуации культурной замкнутости, а после знакомства с «мировой культурой», притом в ее современных (массовых) изводах: А западное сознание в основе своей ксенофобно. Нас не понимают, нас боятся. Это прослеживается и в мировой литературе, русофобия и боязнь угрозы с востока прослеживается и в фэнтази и в другой литературе.
Мера депрессивности выразившегося здесь сознания велика. Регистрируем при этом совпадение «солдатского» дискурса, заявленного докладчиком, с «гуманитарным»:
Мы находимся под прессом, под атакой со стороны чужой психологии и философии.
При этом видна зависимость от «атакующих» как «значимых других»: Грустно, что нас такими, как мы есть, не воспринимают. Нас стремятся переиначить, а подсознательно – вообще уничтожить. Может быть, не на уровне политического курса, а скорее подсознания.
Последнее слово вырвалось недаром. Страх от неполноты собственной идентичности сидит, конечно, именно там, в коллективном подсознании. Оттуда же и все проекции на врагов.
Метафору крепости оказалось удобно использовать и тем, кто инвазии Запада не боится. Но не боится не потому, что верит в мир и дружбу между народами.
Да, Россия напоминает совершенно разрушенную крепость, без стен и защитников, и в нее никто не входит только потому, что где-то остался пороховой погреб, который может рвануть.
Слышна обида: противник от нас отвернулся, мы сейчас никому не нужны, государство практически разрушено, военной мощи нет. Зачем держать осаду?
И снова тот же поворот от ощущения собственной беззащитности к идее "это они нас боятся". Теперь это объясняется нашими действиями в прошлом: Мы в свое время напугали весь мир идеей мировой революции, и дальше, когда мы проводили экспансию, ...мы поддерживали всякие локальные конфликты, мелкие режимы.
Далее был продемонстрирован известный перенос понятия «враг», «оккупант» на самого себя. Последствием советского режима считается тот факт, что сам российский народ воспринимает Россию как некое трофейное пространство. Это.. разворовывание всего и вся - это отношение к своей стране как к завоеванной, чужой. Оно, может быть, - наследие оборонного сознания.
Критика этого сознания перешла и на его центральную метафору: Я не согласна с метафорой крепости. …Я не согласна потому, что свою безопасность я рассматриваю совсем по-другому. Я скорее вижу опасность со стороны своего государства.
Говорили о том, с кем возможны военные столкновения, вооруженные конфликты.
Китай. То, что он заберет себе Дальний Восток и Сибирь, фактически признано, а войны не будет лишь потому, что Китай предпочтет делать аннексию мирно, путем торговли и т.п.
США. Вооруженное столкновение с США этим сознанием допускается, более того, в известном смысле предполагается. Причины разные. Либо это эволюция режима в сторону полной лукашенковщины, либо развивающаяся на нашей территории нестабильность, которая начинает угрожать миру. Другой вариант исходит из противоположной перспективы, а именно: в России дела идут так хорошо, что США не могут этого стерпеть.
Объединяет эти два варианта представление о том, что пока сохраняется нынешняя ситуация в стране, не столь плохая, чтобы Америка сердилась, и не столь хорошая, чтобы Америка завидовала, нам нечего опасаться.
Европа. Про европейцев говорилось, что они заняты собственными делами, им не до нас. Но если внутренняя нестабильность потребует международного вмешательства, вот тогда европейцы в составе миротворческого контингента могут войти (на нашу территорию).
Групповая дискуссия – не диспут, где побеждает та или другая точка зрения. Приводимая далее хороша для заключения тем, что берет в скобки, но не отменяет все описанные выше:
Мне кажется, что генерал (лишь) по старой привычке говорил, что мы окружены врагами, и что нужно защищаться, причем обязательно от внешней экспансии. Мне это кажется нелепым, потому что на нас сейчас никто не нападает. И наша цель сейчас - не обороняться, надо забыть о страхе, что нас кто-то может уничтожить. Надо просто жить, развиваться. Потому что чтобы что-то защищать, надо сначала найти, что защищать, потом чем защищать, а потом надо еще найти, кто поможет защищать, потому что в одиночку вы явно не защитите.
