Ряд ученых обжаловали первую в России защиту диссертации по теологии. Они говорили о подтасовке дат (указ о введении в России такой ученой степени был подписан уже после защиты диссертации), недопуске журналистов и иных нарушениях процедур защиты, считая, что этого достаточно для отмены решения о присуждении ученой степени протоиерею Павлу Хондзинскому.
Текст апелляции ученых приводит интернет-издание «Газета.ру». «Просим отменить решение о присвоении степени Хондзинскому Павлу Владимировичу и отказать ему в выдаче диплома искомой степени, поскольку в процедуре защиты были допущены явные и серьезные нарушения Постановления Правительства РФ № 842 от 24.09.2013 (ред. от 29.05.2017) «О порядке присуждения ученых степеней» (вместе с «Положением о присуждении ученых степеней») и Приказа Министерства образования и науки РФ № 5 от 13.01.2014 «Об утверждении Положения о совете по защите диссертаций на соискание ученой степени кандидата наук, соискание ученой степени доктора наук» (вместе с указанным Положением)», – говорится, в частности, там.
Социолог Роман Лункин, ведущий научный сотрудник Центра по изучению проблем религии и общества Института Европы РАН, согласился побеседовать с «Полит.ру» о проблемах теологии в России. По его мнению, включение теологии в число научных дисциплин произошло неслучайно, а в связи с тем, что церковь решила за счет государства залатать свои образовательные прорехи.
«Сама тема теологии, присуждения теологических степеней, признания теологии в качестве дисциплины ВАКом и Министерством образования возникла не из воздуха. Главной причиной ее появления стал, на мой взгляд, чрезвычайно низкий уровень образования в Русской православной церкви среди части духовенства, и довольно низкий уровень образования среди православных мирян, активистов, которые должны были, по идее, составлять костяк, некую «миссионерскую гвардию» церкви и идти вперед, проповедовать либо преподавать в школах.
Все эти обстоятельства были осознаны в 2000-е годы, когда зашла речь о преподавании Основ православной культуры в школе. Тогда церковь активно включилась сначала в эксперимент, а потом и в преподавание, создание курсов повышения квалификации в своей сфере по всей стране. И оказалось, что квалифицированных кадров не хватает, даже когда родители хотят (а часть из них в принципе хотела бы), чтобы их дети изучали православную культуру. В те годы выяснилось, что около 30% родителей в целом по стране готовы отдавать своих детей на уроки православия, однако даже на это количество желающих не хватало кадров для преподавания. Поэтому предмет этот стали преподавать светские учителя.
Встал вопрос, как с этим быть. С одной стороны, нужно было создавать собственную систему образования, что для церкви было довольно сложно сделать. Потому что у нее уже есть духовная система образования – духовные семинарии, духовные академии, у которых тоже масса проблем, есть еще церковная аспирантура митрополита Иллариона. Тогда и возникла идея создать с помощью светской власти и светских вузов систему получения теологического образования с получением степеней, с кафедрами и соответствующими бюджетными местами, на которых обучались бы будущие православные теологи, которые могут работать где угодно – и в церковных структурах, и в школах. Сейчас, напомню, в школах священнослужители любых религиозных организаций преподавать напрямую не могут.
Так что церковь решила с помощью государства «залатать» эти свои образовательные «дыры» или пробелы. И с 2009 года, когда патриархом стал Кирилл и когда было принято решение о том, что православие будет преподаваться в школах, эта система стала развиваться.
Сейчас уже появляются проекты преподавания Основ православной культуры во всех классах школы в том или ином объеме. И для того, чтобы все эти проекты реализовать, патриархии необходимо большое количество специалистов, в обучении которых принимает участие сама Русский православная церковь. В данном случае важно, и представители РПЦ это отмечали, что церковь должна сама участвовать и контролировать процесс получения теологического образования. И, соответственно, брать на себя ответственность за это образование.
Почему это вызвало столько вопросов? Потому что для людей, которые считают, что у нас в Конституции прописана такая «французская светскость», это есть нарушение неких основ – когда в университетах, как в Европе, появляются кафедры теологии и когда государство само поддерживает, условно говоря, «религиозно-ориентированное конфессиональное образование». Для светских людей это – как красная тряпка для быка. Хотя совершенно очевидно, что получение хорошего образования, теологического или не теологического, будет благом для тех людей, которые хотят его получить.
Какого бы вида, конфессиональным или не конфессиональным, это образование ни было, главное – чтобы оно было хорошим. В перспективе это поднимет уровень образования как духовенства, так и тех православных активистов, которые хотят получить такое образование.
Наконец, одна из методологических проблем тут заключается в вопросе разграничения светских дисциплин, которые изучают религию (история религии, философия религии, религиоведение и социология религии), и теологию. Как их разграничить и что вообще с этим делать? Куда девать прежде всего религиоведение, которое вроде бы включает в себя изучение в том числе и вероучения, мировоззрения и практики религиозных организаций? На мой взгляд, эта проблема до конца не была решена, поскольку предмет исследования теологии и религиоведения во многом пересекаются.
Почему это стало вызывать большие споры и что обострило ситуацию? Прежде всего, сыграло роль то, что представители церкви стали считать, будто религиоведение в принципе не нужно и связано главным образом с советским временем. То есть во многих регионах стали немного пренебрежительно относиться к светским религиоведам. Кроме того, имело значение и второе обстоятельство, которое справедливо отмечают многие из тех, кто сталкивался с кафедрами теологии. Это обстоятельство – отсутствие опыта преподавания теологии.
Ну хорошо, можно ссылаться на опыт Оксфорда и других древнейших университетов Европы, но в России-то не было такого опыта! А в образовании опыт, история, накопленные навыки преподавания имеют достаточно большое значение. Однако поскольку у православной церкви не было такого опыта, то во многих случаях уровень кафедр теологии оставляет желать лучшего. Выживают они за счет религиоведения. И, естественно, такой уровень образования никому не нужен. Поэтому и теологи, которые выходят с таких кафедр, никому не нужны.
Другое дело, что Совет по теологии в рамках ВАКа, который присудил первую ученую степень по теологии, состоит из ведущих ученых. И, скорее всего, именно диссертации по теологии, которые будут защищаться, станут фундаментом теологического образования и его развития в будущем», – сказал Роман Лункин.
