В российском парламенте задумались над возвращением советской практики принудительного распределения выпускников после окончания вузов. Инициатива изначально предложена Федерацией независимых профсоюзов России, но ее с удовольствием подхватил глава думского комитета по социальной политике Андрей Исаев.
Сам текст законопроекта пока не готов, конкретного описания системы еще не существует, но Исаев обещает, что уже осенью группа единороссов внесет проект закона «О первом рабочем месте» на рассмотрение Госдумы.
Пока предполагается, что законопроект затронет только студентов государственных вузов, обучение которых оплачивается из бюджета. В случае принятия закона, перед поступлением в вуз абитуриент должен будет будет подписать контракт, согласно которому он будет должен либо отработать по профилю в государственных учреждениях (школах, больницах, поликлиниках, библиотеках и даже администрациях), либо оплатить свое обучение, то есть - вернуть деньги бюджету.
ФНПР объясняет необходимость принятия закона тем, что многие регионы нуждаются в работниках бюджетных учреждений, но не могут привлечь туда молодых людей из-за отсутствия должного финансирования, да и из-за неразвитости инфраструктуры. Еще одним аргументом является безработица среди молодежи: по данным ФНПР, двое из пяти безработных — люди моложе 35 лет.
Сейчас в России существует своего рода распределение выпускников вузов — это называется целевой набор. Регионы могут посылать молодых людей учиться в вузы Министерства образования — как в столичные, так и в региональные. Чаще всего молодых людей посылают в отраслевые вузы: медицинские, сельскохозяйственные, в последнее время к этому списку добавились инженерные специальности. Впрочем, некоторые регионы отправляют учиться молодых людей на факультеты международных отношений. Отбор, фактически, не учитывает количество баллов, которые абитуриент получил на ЕГЭ и чаще всего «целевиками» становятся вчерашние школьные троечники.
«Целевики», по идее, должны после окончания вуза возвращаться в свои регионы и отработать два или три года на указанной региональными властями вакансии, чтобы отработать вложенные в них деньги. Но практика показывает, что никакой юридической основы для принудительного возвращения человека в регион нет. К некоторым «невозвращенцам» приходят повестки из прокуратуры, о некоторых просто забывают. В любом случае, не желающего ехать на родину человека вернуть практически невозможно.
Именно благодаря фактической добровольности интересно взглянуть на то, сколько именно «целевиков» все-таки возвращается на гарантированную работу в своем регионе, а сколько остается в условиях рыночной экономике в других городах.
В Министерстве здравоохранения Тульской области жалуются, что возвращается хорошо, если один из пяти отправленных учиться в Москву студентов. При этом начинающим медикам светят не такие маленькие по местным меркам зарплаты — до 27 тысяч рублей. Чиновники считают, что тут свою роль сыграла близость Москвы, до которой можно доехать на электричке — молодым людям переезд в столицу не кажется большим поступком, а, значит, и дается проще.
Воронежская область находится от Москвы более, чем в 400 километрах. Однако и здесь домой возвращаются примерно два студента из пяти, отправленных учиться медицине в Москву. Здесь надеются на федеральную программу «Земский доктор», по которой каждому начинающему врачу положен миллион рублей в обмен на гарантию проработать пять лет на селе.
Совсем другая ситуация в Тыве — в нее возвращаются практически все «целевики». Возможно из-за того, что республика все еще недостаточно интегрирована с остальной страной, она стала частью России менее 100 лет назад.
Не все согласны с тем, что сегодня можно воссоздать советскую систему распределения выпускников. Заведующий кафедрой местного самоуправления НИУ ВШЭ Симон Кордонский сказал «Полит.ру», что «Распределение выпускников было возможно в рамках плановой системы. Госплан предъявлял потребность в каком-то количестве определенных специалистов, был набор, а потом они распределялись на рабочие места. Вне системы госпланирования это не эффективно». «Система, когда, например, предприятие оплачивает платное обучение и требует последующей отработки, более рыночная. Но тоже надо понимать, что в современных рыночных условиях предсказать, какие именно специалисты понадобятся через 5 лет, довольно сложно», — заметил Симон Кордонский.
Совершенно с другой стороны подходит к проблеме доступности высшего образования при снижении государственных расходов на него новый Закон об образовании, который вступает в силу 1 сентября 2013 года. В нем отдельным пунктом прописано понятие образовательного кредита. Это целевой кредит, который выдается либо на оплату самого образования, либо на оплату сопутствующих расходов — питание, аренду жилья и т.д. Сопутствующий образовательный кредит может выдаваться и студентам, обучающимся бесплатно.
Хорошо известно, что высшее образование увеличивает человеческий капитал и, соответственно, зарплату выпускника. В Соединенных Штатах, где очень любят статистику, давно подсчитали, что образование, помимо прочего, увеличивает стоимость работника на рынке труда и позволяет ему зарабатывать больше. Подсчитано, что в среднем белый мужчина в США без образования зарабатывает за жизнь около 1,3 миллионов долларов, бакалавр — почти 3 миллиона, а заработок профессора приближается к 5 миллионам.
Поэтому понятно желание государства каким-то образом заставить студентов платить за образование. Налоги платят все граждане, а в вуз бесплатно поступают только самые умные — получается, что в стране фактически действует «налог на глупость». Система образовательных кредитов позволит получать доступ к платному образованию широким слоям населения, а принудительное распределение выпускников заставит тех, кто получил образование бесплатно, отдать если не деньги, то свое время.
Член правления Института современного развития экономист Евгений Гонтмахер уверен, что предложенный Федерацией независимых профсоюзов России законопроект является калькой советской практики. «Но даже тогда эта система была во многом фиктивна, ее умело обходили. Выпускники сами искали, где работать. Мы приносили оттуда бумажки, и нас официально распределили на комиссии по ним. Были возможности получить свободное распределение. Я думаю, они и сейчас будут действовать. Например, девушка оканчивает медицинский институт и приносит справку, что у она замужем, зависит от мужа, а, значит, просит свободное распределение.
Или плохое стояние здоровья... Например, вам не рекомендуется ехать на север, и вас после московского вуза в Мурманск уже не отправят. Сейчас это будет практикой. Все это калькирование приведет к фарсу. Поддельные справки, взятки приведут к тому, что ситуация будет такой же, как сейчас, когда человек ищет работу», — объяснил экономист «Полит.ру».
По словам Гонтмахера, единственный вариант сейчас что-то сделать не по советскому шаблону — это целевой набор от предприятий, хотя и в советские времена тоже существовала такая практика. «Многие предприятия нуждаются в квалифицированных кадров. Если можешь и так поступить по ЕГЭ, то ты в кабалу лезть не будешь, но если нет… Какие-то категории сельскохозяйственных предприятий, где специалистов не хватает несмотря на занижены требования, могли бы использовать подобную практику. Для очень небольшого круга людей это может быть полезно».
Целевое обучение, по словам экономиста, есть в той или иной форме в разных странах. В США и в Европе есть мощная система грантов для помощи бедным, но одаренным детям. Для получения денег необходимо каким-то образом проявить свою одаренность, тогда государство или частный фонд выделяет деньги, но при этом талантливый абитуриент ничем этому фонду не обязан. «Что касается формальной советской системы, насколько я знаю, в европейских странах такого нет, но, возможно, это есть в Белоруссии. Но эти примеры не относятся к тем странам, на которые стоило бы равняться», — рассказал Евгений Гонтмахер. «Я считаю, что подобное предложение неэффективно, в реальности оно работать не будет и станет еще одной имитацией, когда на бумаге все отлично написано, а по факту это будет просто неработающим институтом», — заключил экономист.
По мнению заместителя директора Центра трудовых исследований НИУ ВШЭ, доктора наук Ростислава Капелюшникова, в принципе такая система может быть выгодна только слабым предприятиям, неспособным платить конкурентную зарплату (в частности - из бюджетного сектора). Больше никому. По словам ученого, он будет крайне удивлен, если какая-либо "нормальная" рыночная экономика задействует подобную систему. Это ведь очевидное нарушение принципа свободы выбора на рынке труда.
