Две недели назад мой пес сломал лапу: прыгал ночью через забор, неожиданно упал и отчаянно закричал. В ветклинике, среди плачущих, неподвижных, умирающих собак и кошек, врач (днем читающий лекции по человеческой хирургии в Первом Меде, а ночью чинящий животных) разрезал ему лапу и вставил туда железо. “Собрали”, – афористично выразился он, выйдя из операционной. Перед этим Джима укололи калипсолом – оставшиеся три лапы разъехались почти сразу, он стал беспомощно мотать головой, потом уснул – с широко открытыми глазами. Приходил в себя он до утра, наркоз медленно выходил из почек, мы подкладывали простыню за простыней и вытирали рвоту с бинтов.
Вчера собаке надо было снимать швы. В клинике на этот раз было почти пусто: лишь одна усыпленная кошка свисала тряпочкой с рук хозяйки. К двери медбрат аккуратно приклеивал бумажку о том, что клиника закрывается – все операции отменяются, остаются только консультации и послеоперационное наблюдение.
19 декабря по всей Москве (а может, и по всей стране) на ветеринарные клиники совершили налет сотрудники Государственного комитета по контролю за незаконным оборотом наркотиков и психотропных средств. Того самого, который был организован в марте этого года и с тех пор не проявлял особых признаков жизни – если не считать периодических гекатомбных уничтожений очередных подмосковных зарослей конопли. Атака на ветеринаров – практически первый решительный поступок Комитета, имеющий все шансы получить реальный общественный отклик. Борцы с наркоманией обнаружили, что животным больно, когда в них втыкают скальпель, из-за чего ветеринары, оказывается, применяют анестезию. Как правило, калипсол или кетамин, то есть психотропные вещества, очень даже пригодные для изменения человеческого сознания. Так что утечка наркотиков на сторону вполне возможна – в связи с чем, разумеется, лавочку надо прикрыть, операции отменить, а животным запретить болеть.
Так что с 0.00 часов 20 декабря в Москве (и, вероятно, не только) все ветеринарные лечебницы разом перестали оказывать животным экстренную помощь. Впрочем, не все, конечно – только платные; несколько оставшихся в живых государственных лечебниц деятельность продолжат - закрываясь в восемь вечера и вовсе не работая по выходным. Говорят, в случае заворота желудка собака гарантированно умирает через четыре часа.
Один мой друг и коллега по “Полит.ру” долгое время собирался написать роман, где речь шла о некой параллельной России, граждане которой разыскали-таки национальную идею, сделав ею ненависть к животным. Точка расхождения нашей и романной реальностей – убийство льва Берберовых; далее, по сюжету, люди ожесточились, увидели корень зла в зверях и продолжили отстрел. Целиком роман никто так и не увидел, разве что конспект его напечатали в русском “Плейбое”.
Лично я смутно подозреваю, что параллельность зверофобной России довольно условна. Интересный и вполне реальный факт – на самом деле, льва Берберовых пристрелил скромный милиционер по имени Александр Гуров, ставший затем главным отечественным борцом со всякими мафиями и ОПГ, а потом видным деятелем “Единства”. Хорошее – и очень символичное - начало карьеры.
Много ли убили борцы с наркомафией в молодые годы львов и вообще зверей – неизвестно; может, и ни одного (зато после принятых мер убьют многих). Страшная, механическая жестокость запрета на анестезию для животных проистекает, конечно, не из внутреннего садизма отдельно взятых силовиков. Скорее, из их роботизированного, программно-управляемого подхода к мирозданию. Роботы сидят во власти. Роботы переделывают страну под себя. Роботы подсчитали, что смерть или инвалидность тысяч собак и кошек государству обойдется дешевле, нежели контроль за строгостью учета психотропных средств в ветклиниках.
После прихода в 2000-м году к власти Путина казалась реальной угроза сталинизации страны – вот, мол, появился тихий человек с оловянными глазами, а ну как вырастет из него кровавый чекистский деспот… Увидев, что Сталина не случилось, люди успокоились. И теперь уже, кажется, даже не замечают, как страна медленно и уверенно проваливается в болотную жижу, царство победившей энтропии, где все тихо и спокойно, результат любых выборов просчитан и предсказан, а людям выдают со специальных складов оловянные глаза и жестяные мозги со встроенным программным обеспечением.
