8 декабря 2015 г. состоялась встреча-диалог в рамках совместного цикла Университета КГИ и «Полит.ру» – «КГИ: идеи и лица». Это была беседа с Иваном Бегтиным, специалистом в области работы с данными, директором АНО «Информационная культура» («Инфокультура»), членом Комитета гражданских инициатив (КГИ). Тема встречи была сформулирована как «Открытые данные как инструмент гражданского контроля».
Бегтин начал с того, что представил два проекта «Инфокультуры», созданные в партнерстве с КГИ, - «ГосЗатраты» и «Открытая полиция». Оба проекта технологические, подчеркнул он, и в этом смысле «Инфокультура» контрастирует с большинством других российских НКО, которые в массе своей далеки от технологий.
Это косвенно характеризует специфическую ситуацию с открытыми данными, которая к настоящему моменту сложилась в России, где эта тема получила сильный импульс к развитию в 2012 г., когда был подписан президентский указ о раскрытии данных. В ряде других стран, где раскрытие данных началось несколько раньше, чем в России, (например, в США и Великобритании) технологические НКО, а также специализированные фонды, которые их поддерживают, - это довольно распространенное явление. Речь идет, например, о таких организациях, как Фонд открытых знаний (Open Knowledge Foundation, OKF), Sunlight Foundation, Knight Foundation. Они все прицельно занимаются поддержкой НКО и проектов, деятельность которых так или иначе связана с осуществлением гражданского контроля за счет работы с открытыми данными.
Бегтин подчеркнул, что необходимо различать работу с открытыми данными и использование право доступа к информации. В разговорах о государственной открытости и гражданском контроле эти понятия часто смешиваются. В результате акцент смещается на доступность информации по конкретным вопросам, а бонусы доступности целых баз данных в контексте гражданского контроля обсуждаются гораздо меньше.
Под гражданским контролем, объяснил Бегтин, понимается осведомленность граждан о том, чем занимается государство. На основании этой осведомленности граждане могут принимать информированные решения, отслеживать эффективность государственных расходов и, в конечном счете, отстаивать свои интересы и способствовать повышению качества жизни. Технологические НКО, таким образом, выступают посредниками между государством и гражданским обществом.
«Самая главная возможность, которую дает такая информации (например, о госрасходах) - это возможность понять, как устроено наше государство, - сказал Бегтин. – Это вещи, которые далеко не очевидны. Это не только то, что касается непосредственно денег. Это очень многие вопросы, которые касаются качества нашей жизни. Это позволяет нам быть более информированными. Что-то можно выявить просто вручную: вбить в поисковую строку сайта, найти информацию по ключевому слову и посмотреть.
Когда мы смотрим на это более системно и когда мы говорим о том, что эти же данные у нас доступны в виде цельной базы, то мы можем не просто посмотреть информацию по конкретному случаю. Мы можем взять какую-нибудь определенную тему, взять любой город или муниципальный район и узнать всю карту госрасходов по всем учреждениям. Потом это можно наложить на карту, узнать, как устроены госрасходы вокруг вас, а также вы можете физически сходить туда и посмотреть, что там на самом деле делается».
Примером такого системного подхода к открытым данным могла бы также стать карта установленных камер видеонаблюдения в городе. Сопоставив ее с картой, отображающей статистику преступлений, можно было бы получить некоторое представление о том, насколько эффективно расположены эти камеры и не лучше ли было бы установить в других местах. И если лучше, то можно попробовать добиться от государственных инстанций, чтобы расположение камер изменили.
Правда, именно с такого рода данными (статистика преступлений, карта камер видеонаблюдения и т.п.) сейчас большие проблемы. Это данные МВД, а МВД до сих пор свои данные не опубликовало. В этом смысле проект «Открытая полиция», в отличие от «ГосЗатрат», фактически лишен возможности оперировать профильными данными. С учетом того, что такие данные очень востребованы, Бегтин выразил надежду, что их раскрытия в перспективе удастся добиться. Пока портал, сохраняя свою техническую направленность, занялся параллельно работой по повышению «понятности» полиции.
В связи с темой данных МВД обсуждался вопрос о том, как быть с возможной недостоверностью публикуемых данных. Бегтин сказал, что такая проблема вполне вероятна, однако это не повод не публиковать данные. Публикация данных, пусть даже недостоверных, - это первый шаг к диалогу между гражданами и государством. Добиваться большей точности, проводить независимые опросы и экспертизу – это уже следующий этап, на котором этот диалог получает развитие.
Впрочем, даже когда ведомство отказывается публиковать данные, некоторые данные, связанные с соответствующей проблематикой всё же можно найти в Сети. Это может быть информация, представленная другими ведомствами – например, данные федеральной статистики (ЕМИСС) или данные реестра госучреждений, опубликованного Минфином. Соответствующие данные по МВД уже представлены на портале «Открытая полиция».
Кроме того, есть данные, не представленные в удобном для скачивания формате, но, тем не менее, представленные, например, в виде HTML-страниц. Эти данные можно извлечь, представить в более удобном для обработки виде и также опубликовать на общедоступных порталах данных, чтобы все желающие могли их использовать. Иными словами, это вопрос уже гражданской активности.
Наконец, большое количество данных собирают некоторые НКО. Однако здесь есть та проблема, что большинство НКО их не публикуют в открытом виде и, соответственно, использовать их невозможно. Этот момент Бегтин особо подчеркнул в своем выступлении. Так получилось, что лидером открытости в России стало государство: «Чиновники сейчас уже лучше понимают, что такое открытые данные, чем многие общественные активисты, журналисты или просто граждане». Иными словами, уровень технической грамотности и информационной культуры у госслужащих за прошедшие пару лет заметно обогнал уровень общегражданский.
«Открытые данные в России сейчас пошли как инициатива сверху, а не снизу, - объяснил Бегтин. – У нас не было демонстрацией людей, которые бы выступали за открытые данные. Не было политических партий, которые бы прописывали это в своих программах, как это было с социалистической партией в Ирландии или с партией зеленых в Канаде. У нас не было десятков общественных проектов и больших общественных кампаний в этом направлении. У нас не было больших университетских проектов. У нас было просто некоторое количество активистов, которые затащили это наверх, и потом это пошло сверху от речи Путина в 2012 г.
Последнее время мне с чиновниками разговаривать проще, чем с журналистами или с представителями организаций, которые должны заниматься общественным контролем. Потому что у чиновников это уже стало обязательством, и они уже нашли применение открытым данным в своей деятельности. Они используют это хотя бы в качестве пиара в той части, в которой могут. Есть всё еще проблема в том, чтобы добиться от них некоторых смысловых наборов данных. Но я очень разочаровался, когда пытался от многих российских некоммерческих организаций добиться, чтобы они открыли свои данные. Они все от этого увиливали и придумывали гораздо больше отмазок, чем органы власти».
Тема открытости НКО стала одним из ключевых направлений дискуссии, завязавшейся во время встречи. Бегтин сказал, что отчасти проблема заключается в грантодателях. Сейчас не существует специальных программ, которые бы финансировали именно технологические НКО или особо поощряли бы НКО, создающие и публикующие свои данные. Вообще уровень открытости при распределении грантов никак не учитывается. В связи с этим Бегтин предположил, что стимулом к повышению информационной культуры могло бы стать обязательное условие открытости.
«Я всё-таки не могу не вступиться за НКО, - возразил модератор встречи Борис Долгин. – Если с госорганами действительно понятно, что государством же строится информационная система (это часть того, чем их обеспечивают, потому что государству это нужно), то НКО сейчас – настоящие НКО – живут очень плохо. Хуже, чем плохо. В ситуации, когда часть – фонды, которые могли их финансировать, запрещены в России, а часть еще не запрещены, но находятся в списке к запрещению; в ситуации кампании против иностранных агентов и так далее; в ситуации, когда государство, даже если и дает гранты, то дает их только на локальные проекты, а не на поддержание деятельности в целом, причем среди этих локальных проектов нет проектов информатизации, - в такой ситуации обычно и на текущую деятельность средств не хватает. С чего возьмутся средства на информатизацию?
Это не Росстат, информатизация которого есть естественное условие его существования, потому что иначе он вообще не сможет работать. А государство заинтересовано в том, чтобы каждый из этих органов работал. Поэтому наряду с вопросом о грантах на инициативы для обработки открытых данных (несомненно, очень важным вопросом, который надо продвигать) надо ставить вопрос о грантах для НКО по работе с открытыми данными. По превращению их данных в подходящую форму. По их информатизации».
