Профессор сравнительной политологии Европейского университета в Санкт-Петербурге Григорий Голосов полагает, что новая политическая повестка еще больше укрепится установками на государственно-патриотическую идеологию. С антиамериканской риторикой власти будут общаться осторожно и с выборами в Госдуму постараются не спешить. Впрочем, надежды власти могут и потерпеть крах в силу традиционно уже плохого политического планирования.
Григорий Васильевич, как обычно, осенью есть ожидание новой политической повестки. Как считаете, что нам следует ждать в ближайшее время от власти, которая традиционно эту повестку диктует?
Эта повестка, о которой вы говорите, фактически уже сложилась. Более того, она даже проговорена отдельными идеологами режима – Бадовским, Зудиным. И подтверждена действием: в ходе текущей политической кампании сделан упор на то, чтобы максимально четко артикулировать растущую открытость в политике власти. К этому добавилась практически сразу вот эта патриотическая, государственно-патриотическая даже, тема духовных скреп. Все это создает, с точки зрения идеологов режима, основу для широкого социального консенсуса, к которому присоединились бы основные политические игроки.
Ну, а внутри этого консенсуса они прогнозируют появление некой политической дифференциации, которая позволяла бы делать между различными политическими силами. Включая традиционные политические партии и новые партии, которые, возможно, будут допущены к общему пулу, получающему какие-то реальные голоса. А дополняет эту конструкцию Общероссийский народный фронт, который будет этакой зонтичной организацией для «Единой России», отвечающей за привлечение союзников и обеспечение законодательного большинства в тех случаях, когда получить его иным образом по тем или иным причинам окажется сложным.
Я сейчас обрисовал некую организационную конструкцию, нежели какую-то политическую повестку дня. Повестка же будет следовать из конструкции: власть будет продолжать обслуживать свою консенсусную модель. Но вот если эта система потерпит крах, скажем, к весне будущего года, то власть начнет искать что-то новое, конечно. Но пока этого не случилось и ничего не предвещает подобного развития событий, власть будет стремиться продолжать в том же духе, по крайней мере, до следующего федерального электорального цикла.
Есть мнение, что власть будет сейчас готовить электорат к досрочным выборам в Госдуму. Как вы полагаете, возможен ли вообще этот сценарий с досрочными выборами?
Естественно, что вся конструкция выстраивается властью в расчете на успех в будущих думских выборах. И, собственно говоря, если конструкция окажется устойчивой, то власть будет стремиться затянуть ситуацию до следующих выборов, не предпринимая резких шагов. В этом ведь и состоит основная задача. Просто потому, что ради региональных или муниципальных выборов не стоило бы и огород городить.
И я думаю, что на данный момент стратегическая установка состоит в том, чтобы досрочных выборов не проводить. Поскольку выборы – рискованное предприятие в любом случае. Но если ситуация будет меняться, и по каким-то причинам досрочные выборы сочтут целесообразными, то они, конечно, будут назначены.
Но, по правде сказать, я вообще не рассматриваю этот вопрос как принципиальный. Если в обществе начнутся какие-то кардинальные изменения, то досрочные выборы в Думу будут просто иллюстрировать их. Но если изменений не будет, то и власти, как обычно, удастся сделать выборы очередным проходным событием, которые, в таком случае, сами по себе ничего не изменят.
А можно ли сказать, что после целой череды резонансных законов – НКО, защита чувств верующих, геи и все прочее начиная, с ужесточения наказания за нарушения на митингах – власть почувствовала себя более уверенно или нет?
У власти был небольшой испуг после выборов в Думу, но ведь он быстро прошел. Можно сказать, он длился лишь до начала января 2012 года. После этого просто-напросто они начали нащупывать, и нащупывали достаточно долго, ту модель, которую сейчас начали реализовывать. И, конечно, люди, которые являются идеологами и создателями этой модели, рассчитывают на то, что она будет медлительной, малоэкспрессивной. В конце концов, хотя бы потому, что это вопрос их личной карьеры, а значит, их личного благополучия.
И, судя по всему, Владимир Путин сейчас этим идеологам доверяет.
А почему вы вообще говорите о скором крахе модели, если, по вашему же утверждению, к этому ничто не располагает?
Ну, просто потому, что любое политическое планирование должно исходить из возможности каких-либо резких изменений. Если подобного сценария власти не принимают в расчет, то это просто-напросто свидетельствует о низком качестве планирования, вот и все.
И я, кстати сказать, поделюсь с вами таким соображением. Качество политического планирования у них там действительно низкое. Я полагаю, что в той модели, которая сейчас реализуется, имеется очень много элементарно не продуманных моментов. Все у них шероховато и дает сбои, как демонстрирует в полном объеме история с Навальным.
Очевидно, что эта история, с точки зрения властей, должна была пойти не так, как она пошла. И я согласен с теми аналитиками, которые говорят: «Что бы ни получилось дальше с Навальным, это будет скорее ущербом для властей, нежели каким-то выигрышем». Это, кстати, показывает, что значительно более продуманной была та модель, которая реализовывалась при Суркове до декабря 2011 года. Но это уже, так сказать, проблемы самих властей. Но, как видите, наглядно иллюстрирует качество политического планирования.
А как может сказаться на внутриполитической ситуации обострение антиамериканской риторики в свете заявления Обамы, что он берет паузу в отношениях с Россией? Это значимый для наших политиков фактор?
Следует понимать, что вся эта история имеет практически полностью внутриполитическое значение. Просто потому, что сколько-нибудь последовательной внешней политики у России давным-давно уже нет.
Раздувание антиамериканских отношений сейчас прекрасно укладывается в общую идеологическую конструкцию, о которой я говорил. Это еще один способ мобилизации патриотических чувств по определенному основанию. Дело в том, что искусственной гордости за свою страну не бывает. А все опросы показывают, что гордиться-то нам особенно нечем. Люди просто не знают, чем гордиться. И возникает поэтому такая напряженная артикуляция национальной независимости крупнейшей державы мира. Довольно важный, само собой, компонент такого рода идеологии.
То есть эта риторика будет и дальше эксплуатироваться, что, конечно, найдет в повестке свое отражение?
Да, она будет. Хотя я бы не прогнозировал нарастающей динамики. Она ведь есть постоянно, и основа для этой риторики заложена довольно давно. Я могу сказать, что, видимо, будут еще и спады, и подъемы. Но для того, чтобы полностью реализовать ту модель, которую я описал, не нужно, чтобы антиамериканский тренд шел по нарастающей. К этому есть объективные основания. Если эта риторика нарастает, то она очень быстро начинает выходить за ту грань, когда там ее начинают воспринимать серьезно. Пока еще таких людей на Западе мало, но если мы будем продолжать – их будет становиться все больше. И тогда уже у России могут начаться реальные внешнеполитические проблемы.
