Доктор публичного права, президент Ассоциации «Comitas Gentium France-Russie», визитинг-профессор МГУ им. М.В. Ломоносова Карин Беше-Головко – о пользе депутатской «сдержанности»
Минувший год в сфере социального восприятия парламентских инициатив стал, кажется, периодом здоровых перемен. Гражданское общество получило основания рассуждать о депутатской неприкосновенности без эмоционально-негативных коннотаций. По простой, но конструктивной причине – подобная «неприкосновенность» осталась лишь важным правовым термином, без дополнительных значений сродни большой, судя по репортажам, внутренней работе, не имеющей полезного выхода в свет. «Кипучая, могучая» деятельность Государственной Думы становится полезно ранжированной и крайне законодательно ответственной.
Согласно аналитике Института социально-экономических и политических исследований (Фонд ИСЭПИ), в ушедшем году депутаты в целом проявили разумную «сдержанность», вносили меньше индивидуальных законопроектов, а политические партии развили тенденции совместного законотворчества. На этом фоне даже региональные заксобрания смогли снизить количество своих инициатив. Однако все это не мешало оппозиции голосовать – при удобном случае – против некоторых проектов, предлагаемых «Единой Россией».
Но в этом смысле речь не идет о «растворении» оппозиции в политике большинства, скорее – о повышении профессионализма депутатов, развитии их политической сознательности. Подчеркнем здесь фактор замещения (и «импортозамещения» тоже) популизма реализмом: политическое меньшинство может либо систематически мешать законодательному процессу, дезавуируя его ценность и подвергая всё и вся однозначной обструкции, либо оно может стараться повлиять на политический курс путем создания ситуативных союзов по конкретным вопросам. Второй аспект исключал бы наблюдение, что отдельные депутаты стремятся использовать законотворчество с целью саморекламы перед электоратом.
По историческим наблюдениям за политической авансценой, сдержанность законодателя позволяет вернуть закон на свое – законное же – место. Ведь каждый закон является нормативной воплощенностью политической воли, он никак не должен стать «текучим» инструментом момента. Но, к сожалению, зачастую политики демонстрируют законопроект как угодный публике фокус, совпадающий с избирательными ожиданиями времени. Иногда же закону не хватает не «экзистенции», а эффективного практикоприменения установленного регулирования. И «тренд» этот не характеризуется ментальностью: описанные трудности актуальны не только для России, мы постоянно сталкиваемся с ними и во Франции.
Само же осознание опасности «законодательной инфляции» – знак позитивной эволюции политической культуры. Традиционно, закон был не техническим инструментом решения любой мелочи, а важным актом представительства власти, с помощью которого правители давали импульс государственному политическому курсу. Технические положения всегда включались в подзаконные акты. И закон мог работать долго, правили его редко, модифицируя, в основном, внутренние «подзаконники».
В наше время вернуться к «золотой эпохе» законодательства объективно невозможно – требования общества изменились. Но рост, доля принятых законопроектов говорят об изменениях отношения депутатов к самим текстам законов. Народные избранники стали более скрупулезными, щепетильными, воспринимая и оценивая закон как «долгоиграющий» политический акт, а не исключительно отклик на ситуативный запрос.
Так, следуя новой навигации, обещание спикера Госдумы Вячеслава Володина бороться c «законодательными завалами» и становится реальностью. Как заметили в ИСЭПИ, еще в осеннюю сессию истекшего года число вынесенных на обсуждение парламентариями законопроектов сократилось на четверть (по сравнению с тем же периодом-2016).
