От моего дома до метро – 10 минут пешком. За последние полгода на этом отрезке открылось три кафе. Закрылось два дешевых продуктовых – сейчас там идет ремонт, похоже, строят что-то более дорогое. Закрылся сетевой обувной магазин «К+С», и открылся более дорогой обувной, принадлежащий тем же людям. Продукты теперь приходится покупать в супермаркете – ничего дешевого рядом нет.
Все наталкивает на мысль, что люди стали больше тратить и, наверное, больше получать. По данным Госкомстата, в России действительно наблюдается примерно девятипроцентный рост потребления. О том же говорят и московские улицы – стало гораздо больше дорого и модно одетых людей. Мобильный телефон наконец-то перестал быть признаком богатства и есть практически у каждого москвича, хотя его стоимость составляет около четверти среднемосковской зарплаты (которая, по последним данным, составляет 12000 рублей).
На окраинах Москвы один за другим открываются новые торговые центры и огромные магазины – за вторым шведским магазином IKEA последовали французский Auchan, немецкий METRO и т.д. Из-за них теперь пробки не только в центре, но и на кольцевой дороге. Знакомый таксист поражается: по его подсчетам, ездить в эти магазины просто невыгодно – из-за диких пробок он берет с пассажиров втридорога, а они все равно туда ездят и ездят. При этом возвращаются зачастую с покупками рублей на двести – дешевая чашечка, железная лейка. А за такси платят по четыреста рублей туда и обратно.
В центре Москвы то же самое происходит с дорогими супермаркетами. Недавно открывшийся рядом с Курским вокзалом торговый центр «Атриум» сразу же создал пробку: хотя есть подземная стоянка, останавливающиеся машины и ждущие таксисты создают затор. В самом «Атриуме» по вечерам народу хоть и меньше, чем в ГУМе, но все же очень много. Цены в тамошних бутиках – не для среднего класса: пара не слишком шикарных ботинок или штанов стоит не менее двух-трех тысяч. Цены на платья и костюмы написаны в у.е. со многими нулями. А люди – ходят и ходят. В «Атриуме», впрочем, больше всего народу сидит в кафе и тусуется в зале находящегося на последнем этаже кинотеатра «Формула кино». В кафе, где платить надо столько же, сколько и в уютных городских кофейнях, еду подают на пластмассовых тарелках, самообслуживание и нельзя курить. Но люди сидят и смакуют едва съедобную пиццу за 100 рублей. Эскалаторы возят вверх в новые бутики и привозят обратно – без покупок. Людей хватает и на «Манежку», и на «Атриум», и на «ГУМ». А раз такие центры не только не закрываются, но и продолжают открываться, значит, не только заходят, но и покупают. Впрочем, все не так просто – та же «Манежка», как известно, создавалась под нажимом мэрии: хошь не хошь, а магазин открывай.
В розничной торговле есть две стратегии – большой объем продаж при низкой цене и высокие цены при низком объеме продаж. Переход сети «К+С» на продажу более дорогой обуви из Италии – из того же ряда, что и «атриумовские» бутики – переориентация на вторую модель.
Впрочем, общий рост потребления вовсе не означает, что больше покупать стали все. По мнению Натальи Римашевской, директора Института социально-экономических проблем народонаселения, важно у кого именно потребление выросло – усредненный рост при той поляризации населения, которая наблюдается сейчас в России, ничего еще не показывает.
Ответ на этот вопрос, похоже, есть. Одним из позитивных итогов 2002 года стал рост потенциальных заработков у людей с высшим образованием: по данным ВЦИОМа, количество специалистов с в/о, которые имеют возможность получать хорошие деньги, увеличилось вдвое – с 16 до 34%. Потребляющие больше – это в основном люди с заработком выше среднего – те, кто может себе позволить «товары длительного пользования». По оценке эксперта ВЦИОМа Александра Голова, эта группа составляет примерно 10% населения. Именно на них в основном ориентируется бизнес: в Москве не открываются новые дешевые кафе – зато с невиданной даже до кризиса 1998 года скоростью открываются сетевые кофейни. В них едва ли перекусишь – зато можно выпить кофе за 80-200 рублей и съесть пирожное еще за столько же. Для большинства москвичей такие цены кажутся заоблачными: недавно в одном из таких кафе я наблюдал довольно неплохо одетого чиновника, который сравнил цену за чашку кофея с ценой килограмма кофейных зерен, после чего ушел.
В непосредственной близости от Москвы сверхпотребляющей продолжает существовать Москва, балансирующая на грани выживания. У входа в «Атриум» старушка продает варенье из антоновки за тридцать пять рублей. Чтобы купить стакан сока из тех же яблок в «Атриуме», ей придется продать две банки варенья. Обретающийся в районе Курского вокзала алкаш жалуется, что цена пивных бутылок в последнее время постоянно падает. Выгоднее собирать железные банки из под «Кока-колы». Чтобы купить батон хлеба, ему надо найти около двух десятков жестянок.
Бездомным и пенсионерам плохо живется всегда. Интереснее, что недовольны жизнью вовсе не только низы общества. Все по тем же данным ВЦИОМа, справедливость в распределении материальных благ, по мнению опрашиваемых, перманентно ухудшается. В 2002 году несправедливым распределение считали 48% опрошенных, что на 8% больше, чем в 2000 году. Улучшение при этом отметили только 7%. Недовольство населения своим материальным положением видно не только по опросам. В общем-то не очень крупное повышение коммунальных тарифов в отдельных регионах вызвало просто социальную бурю – уже давно не было столь многочисленных митингов протеста, как в Нижнем Новгороде, Воронеже или Калининграде, где почти все население так или иначе высказалось против введения 90% оплаты услуг ЖКХ. Жалуются и обеспеченные москвичи. Достаточно высокооплачиваемая специалист в области СМИ утверждает, что ни у нее, ни у ее друзей зарплата еще не поднялась до докризисного уровня. Но даже те, у кого зарплата увеличивается, находятся в неоднозначном положении. Знакомая журналистка говорит, что их с мужем бюджет за последнее время сильно вырос – но в процентном соотношении потреблять они стали меньше.
Цены растут быстрее, чем зарплата. По данным Минэкономразвития, среднемесячная заработная плата остается на уровне ноябрьской 2002 года (в декабре была выше). При этом инфляция продолжается, хотя и меньшими темпами, чем в прошлом году: по данным того же министерства, за два первых месяца 2003 года она составила 4,1% (против 4,3% в январе–феврале 2002 года). Таким образом, реальная заработная плата снижается (во всяком случае, если считать, что государству о ней что-то известно) примерно с лета 2002 года.
Но правда это или нет – уже не столь важно. Куда важнее, что у людей сохраняется недовольство. Растет и неуверенность в завтрашнем дне – за 2000–2003 годы с 24 до 28%. Те же, кто чувствует себя уверенно, тоже ощущают поляризацию: красивая жизнь в центре Москвы слишком диссонирует с реальной жизнью того же города, не говоря уже о России в целом. За пределами красивого офиса и дорогого кафе – все те же бабульки с вареньем. Многим это напоминает предкризисный год, когда жизнь вроде как налаживалась. Потребление было в самом разгаре, хотя в воздухе чувствовалась какая-то электризация, как будто скоро начнется гроза.
Падающий доллар тоже оптимизма не прибавляет – большинство держит свои сбережения, если они вообще есть, именно в американской валюте. О кризисе говорят и эксперты: в «Независимой газете» недавно опубликовали статью Юрия Алексеева о том, что политика ЦБ на укрепление рубля, мол, может привести к новому дефолту. Александр Голов тоже отмечает, что 2002 год похож на предкризисный – переломом позитивных эмоций на негативные.
Люди, вслед за экспертами, тоже чувствуют нестабильность, но изменить ситуацию не могут. Остается лечить симптомы – депрессию. И шопинг здесь, как известно, основное средство. Вместе с красивым ужином, походом в шикарный кинотеатр или просто чашкой шоколада – благо его теперь можно найти в любой кофейне.
