Публицист Егор Холмогоров пишет:
«Прежде всего, это — реальность, оплаченная кровью. “…Дело прочно, когда под ним струится кровь…” — так переделал Николай Некрасов старую максиму, что “кровь мучеников — семя христианства”. За русский мир пролито уже столько своей и чужой <…> крови — от Арсена Павлова и Михаила Толстых до сотен и сотен героев СВО, имена которых общество преимущественно не знает и не помнит. <…> Крови пролито уже столько, что русский мир просто не имеет права оказаться фикцией, выдвинутым и забытым “проектом”. <…>
Итак, русский мир — это прежде всего наше непреложное обязательство. <…> В своё время, в кажущиеся теперь уже такими далёкими 1990-е годы, концепция “русского мира” возникла из такого простого факта, что русские — крупнейший в мире разделённый народ. <…> Примерно 25 млн “русских по паспорту” оказались за границами РФ — как по остаточному принципу они оформились после распада Союза. <…>
Вся эта огромная масса русских по происхождению, языку, идентичности людей, во-первых, оказалась жертвами явной <…> или скрытой <…> дискриминации и дерусификации, а во-вторых, тянулась к России, которая при Борисе Ельцине и ещё долго после Ельцина категорически отказывалась от того, чтобы выступать перед миром как государство русской нации, защищающее русских только по происхождению.
<…> По-настоящему масштабным геополитическим фактором идею о русском мире сделала… постсоветская русофобия. Любые самые робкие попытки говорить о русском языке и культуре как о неких объединяющих постсоветское пространство факторах вызывали у русофобских элит новых независимых государств настоящие пароксизмы ненависти. <…>
Разумеется, строительство украинской нации из русских могло быть только насильственным, принудительным, с использованием всех бюрократических рычагов. <…> Единственным реальным способом защитить русских от дерусификации, русский язык и культуру от запрета оказался прямой российский суверенитет и недвусмысленная русская военная сила.
Либерал назовёт “неудачей” этот провал концепта “русского мира” как “мягкой силы”. На самом деле, это был конец иллюзий и самообмана. <…> По этой причине закономерно, что сегодня русский мир рождается из винтовки и автомата, танка и мины, ракеты и боевого дрона.
<…> Русский мир — это абсолютно открытая система. Русским действительно в той или иной степени можно “стать”. Это не значит ни в коем случае, что “никаких урождённых русских нет”, но приобщение, вхождение в русскую культуру и образ мысли, в русский мир, действительно гораздо проще, чем аналогичное по глубине вхождение в большинство других обществ.
<…> Именно быть русским значит быть человеком вполне — без низостей англосаксонского либерального лицемерия. И это, конечно, понятно не только в Москве или Старой Руссе, но и в Париже, Нью-Йорке, Ниамее.
Таким образом, русский мир — это не только наша национальная, но и вселенская идея. Устроить этот мир “по-русски” — прекрасная перспектива и для русских, и для нерусских».
