Участник нашего проекта «После», приглашённый исследователь Центра Дэвиса в Гарварде Андрей Яковлев рассуждает об ошибках реформаторов девяностых:
«При Хрущёве на уровне высшей элиты существовала убеждённость, что Союз может конкурировать с Западом не только по ракетам и космосу, но и по уровню жизни. <…> Но идея провалилась, где-то пришлось даже вводить карточки. Попытки конкурировать не военным образом не удались, ввод войск в Чехословакию стал признанием этого поражения. Люди из советской элиты продолжали говорить правильные слова с трибун, а на кухнях травили анекдоты про Леонида Ильича и ездили за ширпотребом в Европу. В элите <…> сформировалось понимание, что у системы нет будущего, а значит, надо жить для себя.
<…> В конце 1980-х это младшее, уже вполне циничное поколение советской номенклатуры и интеллигенции просто использовало новые лозунги про рынок и демократию, чтобы прийти к власти. Строить они ничего не собирались. Егор Гайдар был исключением, и не случайно он так рано умер: он понял, что построили совсем не то, ему было очень тяжело. <…>
<…> Считалось, что возвращения коммунистов необходимо избежать любыми способами. Избежали, но победа оказалась пирровой: по пути была разрушена вера больших групп людей в то, что демократия может работать. В 1990-е элиты были сильны, но в нестабильной ситуации движения снизу имели большое значение (вспомним шахтёров). К концу 1990-х обычные люди разуверились, что могут на что-то повлиять и что-то сделать, общество стало аполитичным и более зависимым от элит. Остался торг между элитными группами о том, что будет дальше.
Реформаторы 90-х были большевиками наоборот. Они не считали необходимым с кем-либо договариваться, предпочитали не обсуждения, а решения, где нужно ломать через колено: так быстрее. Момент скорости был ключевым. Меж тем медленное согласование интересов формирует более сбалансированную систему, более устойчивую к кризису и дающую выигрыши большему числу игроков.
<…> Навальный (внесен в список террористов и экстремистов – Полит.Ру) возлагает на либералов и демократов ответственность за возвращение чекистов во власть в 2000-х. Но это сильное упрощение. То, что происходило до 1998-го, мне представляется почти неизбежным – с учётом всего, что досталось в наследство от СССР, с учётом крайней разбалансированности экономки. <…> Мне гораздо более важным кажется период 1998-2003 гг., когда уже были игроки, которым было что терять, был опыт и возможность сделать по-другому, которой не было у Гайдара.
<…> К 1998-м возникла новая элита, сформированная во многом из позднесоветской, которой уже было что терять. Бюрократия, получившая власть, понимала, что кризис затронул скорее средние слои, верхи в основном удержались, но если будет вторая волна, они могут много потерять. Этот страх стал стимулом к коммуникациям внутри элиты и поиску прагматических решений, которые позволили бы стабилизировать ситуацию. <…>
Поначалу в этой среде было некое движение в позитивную сторону, были переговоры внутри, попытка поиска нормальных правил игры и в экономике, и в политике, поиска компромисса и баланса. Но при этом обе стороны, бизнес и власть, глубоко не доверяли друг другу и считали, что вторая сторона обманет и кинет.
А потом стала расти цена на нефть. Люди предпочли разойтись по частным квартирам, вместо того чтобы защищать свои коллективные интересы.
<…> Что сейчас? Сейчас Навальный (внесен в список террористов и экстремистов – Полит.Ру) в своём манифесте делает ставку на сценарий 1917 г.: по сути, союзники ему не нужны, как и большевикам не нужны были попутчики. При всём понимании позиции Навального (внесен в список террористов и экстремистов – Полит.Ру) я думаю, что это плохой сценарий. Предпосылкой неплохого сценария может стать диалог оппозиции и элит, которые сейчас не во власти».
