Участник нашего проекта «После» экономист Дмитрий Прокофьев пишет в «Новой газете»:
«В пятницу, 17 февраля, Росстат опубликует экономические итоги 2022 года — официально и окончательно. Рискнем предположить, что спад ВВП по итогам года будет объявлен в размере 2,5 % — как это уже озвучивало политическое руководство, и так как это сообщил Центральный банк. Впрочем, не исключено, что Росстат сыграет красиво: назовет спад не 2,5 %, а 2,6 %.
Но на самом деле большого значения это не имеет.
А что имеет?
То, что так или иначе сокращение российской экономики в 2022 году действительно оказалось значительно (в разы!) меньшим, чем прогнозировалось практически всеми экономистами и экспертами — как российскими, так и зарубежными.
Правда, даже в случае падения ВВП всего на 2,5 % адекватная оценка потерь экономики — это разница между ее ожидаемым ростом и фактическим сжатием. К концу 2021 года на волне посткарантинного восстановления и роста экспортных доходов темпы роста экономики РФ вышли на уровень 5 %. И хотя в 2022 году рост должен был замедлиться до 3 % (прогноз Минэкономразвития 2021 года), это был вполне реальный показатель. Так что корректная оценка потерь ВВП должна в лучшем случае составлять минус 2,5 % минус 3 % равно минус 5,5 %.
Но в любом случае полученная цифра потерь в разы меньше, чем ожидали весной 2022 года и Правительство РФ, и Центральный банк.
Что же случилось и правда ли экономика РФ оказалась такой устойчивой?
На самом деле, нет. Специфика сложившейся ситуации заключается в том, что показатели российской экономики действительно выглядят гораздо лучше ожиданий. Но сами по себе они еще не свидетельствуют о том, что экономика устойчива к кризисным факторам. Они свидетельствуют о том, что существуют обстоятельства, компенсировавшие естественную реакцию экономики на эти кризисные факторы.
Это можно сравнить с ситуацией, когда болеющий гриппом человек принял пригоршню таблеток, которые сбили температуру, и человек пошел на работу. Но это не значит, что он выздоровел».
