Кандидат медицинских наук Эммануил ЛьвовичГушанский – психиатр с более чем полувековым стажем. Кроме собственно врачебнойработы психиатра, он много лет был судебно-медицинским экспертом и председателем судебно-психиатрической комиссии в Московскойпсихиатрической больнице им. Кащенко (ныне – им. Н.А. Алексеева). С 1976 по 2002 г. д-р Гушанский занималответственный административный пост, будучи заместителем главного врачаМосковского психоневрологического диспансера N 21.
Свою работу в качестве эксперта он продолжает исейчас в Бюро независимой экспертизы"Версия". Интересы Эммануила Львовича Гушанского всегда были многошире, чем требования собственно врачебной практики. Помимо 35 научных работ,ему принадлежат переводы работ многих немецких психиатров, статьи вобщегуманитарных и научно-популярных изданиях.
Вниманию читателя предлагаютсякороткие истории, описывающие некоторые «случаи из практики» д-ра Гушанского.
К. было 30 лет, когда от рака желудка умер егоотец.
Отец худел, желтел, серел, но не страдал, а лишьжаловался на боли и слабость. Когда боли снимались лекарствами, он радовалсяжизни, ходил за покупками, приводил в порядок квартиру – они (еще при советскойвласти) получили отдельную квартиру незадолго до его смерти. За день до смертипосле приема промедола он даже окно мыл – скоро пасха. Женуот физической работы отец оберегал.
После смерти отца при любом недомогании, восновном, связанным с нарушением пищеварения, у К.возникала канцерофобия, Онзамыкался, затихал, с внутренней тревогой ждал смерти, «чувствуя », какразрастается опухоль. Улучшение самочувствия сопровождалось исчезновениемтревоги и страха смерти от рака, жизнь снова обретала перспективу. С возрастом страхивозобновлялись все чаще, сопровождая неизбежные возрастные недуги.
Однажды врач, к которому К. обратился с жалобамина боли в животе и одышку при физической нагрузке, направил его нафлюорографию. Было выявлено массивное поражение левого легкого и незначительное– правого. По мнению рентгенолога, это было похоже на туберкулез.
В больнице его долго обследовали, назначили на«всякий случай» противотуберкулезное лечение, сделали прокол легкого с цельюдиагностики. Он всю жизнь боялся уколов и всяческих манипуляций, но всепроводилось безболезненно и даже ласково, с учетом его возраста иинтеллигентной внешности. Врач и сестрички были молоды и очень ему нравились.
Никакого туберкулеза у него не нашли – это быламетастатическая опухоль легких. Ему сказали об этом вежливо, но твердо. Страхиисчезли. К. лишен иллюзий, счастлив, что не испытывает мучительных болей,наметил целый ряд неотложных дел, в том числе связанных с передачей сыну дачи иземельного участка; собирается ехать на дачу – там легко дышится. Смутные,тупые боли и одышка не вызывают у него беспокойства – они свои, родные, ненавязанные извне и не связаны с тем «насилием», которое у него всегда вызывалонавязчивое представление о раке.
К. считает, что прожил достаточно и спокоен.
Увидев его, М. поняла, что эточеловек для нее, с ним она проживет до конца дней своих. К тому времени онабыла уже тяжело больна, еле ходила, опираясь на палки, у нее было тяжелоепоражение всех крупных суставов, она задыхалась от ожирения, но продолжалазанимать ответственный пост и общалась с властной элитой. Ее родители, тоже изверхов и «бояр», к тому времени умерли, она осталась одна в ведомственнойквартире, которую могли отнять. Она прописала своего избранника и уже в нашевремя большим трудом, с помощью его и своих связей приватизировала громаднуюквартиру в центре Москвы.
Избранник, в прошлом крупныйинженер-строитель и организатор значимых для Москвы общественных и спортивныхсооружений, ко времени их знакомства был инвалидом 1 группы – перенес рядинсультов и операций на сосудах мозга, сделанных лучшими нейрохирургами исосудистыми хирургами страны. Он нуждался в помощи и опеке, М. – в человеке,который зависел бы от нее, нуждался в ней и принимал бы ее лидерство без всякихвозражений, а также мирился бы с ее физической немощью и непривлекательностью.
В прошлом у нее было многопоклонников, она пять раз выходила замуж, но мужья не терпели еетребовательности, властности и настырности, а она привыкла к поклонению иподчинению. Была она единственной любимой доченькой и купалась в обожанииродителей, исполнявшей все ее прихоти – , веселой, громогласной, шумливойзаводилой. Всерьез М. привязана была только к своему отцу-академику,координировавшему ее научную и преподавательскую карьеру. В детстве она любилаживотных, радовалась, когда морские свинки при ее приближении становились назадние лапки, узнавали ее, охотно брали из ее рук пищу. Впрочем, повседневные заботыживотных и чистку клеток она возлагала на домработницу. Лишившись родителей, умершихпочти одновременно, она впервые в жизни загрустила и, принимая многочисленныхдрузей, высказывавших соболезнование и вовлекавших ее в «возлияния», сталасерьезно бояться алкогольной зависимости и приняла волевое решение –«завязать». Детей она никогда иметь не хотела – мешают карьере, ставят взависимость, требуют внимания – и многократно делала аборты.
Нынешний муж М., единственная ее привязанность,был источником ее тревог и деятельности по его лечению в лучших клиниках – ведьон не мог проявлять какой-либо активности, да и говорил плохо, а она,передвигаясь на костылях и влача свое 150-киллограмовое тело, всякий раздобивалась его повторного лечения в наилучших условиях.
В связи с болезнью она оставила работу, так что оборотныесредства ее стали более ограниченными. Когда после очередного инсульта у мужа(с последующим грубым нарушением речи) она стала добиваться для него повторнойоперации на сосудах мозга, то российские нейрохирурги посчитали этонецелесообразным и опасным. В Германии врачи согласились на оперативноевмешательство, которое должно было стоить не меньше 50 000 долларов.
Таких денег у М. не было, и она решила взять ссудув Сбербанке под залог квартиры, но ей отказали из-за того, что муж был хоть ибыл у нее прописан, но не являлся собственником квартиры. Частная фирма, вкоторую М. обратилась, согласилась ссудить деньги, но потребовала подписать«фиктивный» договор купли-продажи квартиры и не регистрировать его до тоговремени, пока она не отдаст деньги с процентами.
Заключая договор, она была одержима желаниемспасти мужа и любым путем получить необходимую для его лечения сумму. «Хочу –значит могу» – о последствиях М. не думала. Когда она пришла в фирму отдаватьвзятые взаймы деньги, то вместо 10.000 долларов в качестве процента за заем унее потребовали 30 000 (т.е. всего надо было вернуть 80 000 долларов). Таких денег у М. не было. Крометого, она спешила, так как. нужно было забирать мужа из немецкой клиники, гдеему сделали очередную – и удачную операцию. Тем временем «фиктивный» договоркупли-продажи за низкую, не соответствующую рыночной, стоимость квартирыстановился реальным.
Так к заботам о муже, к которому она по-прежнемуотносится как к единственно близкому и родному человеку, прибавиласьнеобходимость признать договор купли-продажи недействительным и «отвоеватьквартиру». Война идет уже пятый год с переменным успехом, но последний судвынес решение об их выселении.
На этом фоне жизнь М. наполнена смыслом, а вборьбе ей помогает прирожденный оптимизм.
Как известно, у нас нет людей, а есть народ. Власть, решая свои политические, экономическиеи прочие корыстные для нее вопросы, прикрывается заботой о народе, а не оконкретных людях.
У нас есть бесплатное здравоохранение, но нетздравоохранения для человека.
У нас есть «ветераны войны», но они нужны дляпарада и фейерверка во имя политических целей и сплочения все того же народа без людей.
Есть у нас старый приятель Москвичев ЮрийСтепанович, участник Отечественной войны и инвалид войны, бывший танкист,демобилизованный в звании капитана. Он стар, перенес несколько инсультов, почтиничего, кроме праздника Победы, не помнит. К последнему Дню Победы с нимприключилась новая беда – ему, инвалиду 1 группы, понадобились памперсы.
Пионеры к нему пришли с поздравлениями, бывшиесотрудники таможни тоже принесли цветы и подарки, а вот памперсы принести недогадались. 90-летняя жена, цель жизни которой – уход за мужем, иначе она давнобы поддалась старческой хвори, обратилась за помощью в поликлинику – ей сказали,что разрешение на бесплатное получение в аптеке памперсов должна дать МСЭК (медико-социальная экспертная комиссия), расположенная далеко от дома, в Красной Поляне(а они живут в Лобне Московской области). Ехать туда нужно автобусом, а ей дажепо дому ходить трудно.
И все же она поехала, но зря – не все подлинникидокументов об инвалидности мужа захватила. Очередной прием в МСЭКе по этомуповоду через неделю, после чего нужно будет тащиться на больных ногах,останавливаясь через каждые четыре шага, в аптеку – ведь никто не догадаетсяпринести на дом инвалиду войны не цветы, а памперсы.
К сожалению, «ворошиловский стрелок» (М. Ульянов)умер, а сам Юрий Степанович не в силах подняться с постели и расстрелять изименного пистолета чиновников, которые уверены в том, что народ благоденствуетих стараниями. Да и чиновников так много – всех не перестреляешь.
Н. с большим интересом слушала, изредка исподлобьявзглядывая на участников судебного процесса. Ей было интересно – ведь о ней говорилии ей уделяли такое внимание впервые. Отчим впервые был трезв, мать непроклинала, а говорила о ней с теплотой и сочувствием. Хмель давно прошел,прошло и похмелье, жизнь в тюрьме была не такая уж страшная – регулярнокормили, не били, рядом были такие же, как и она – люди как люди.
Н. лишь после ареста узнала, что ее обвиняют вубийстве сожителя. Может и убила – она не помнит, хотя таких намерений у нее небыло. Пила она давно – с тех пор, как ее 10-летнюю изнасиловал отчим. Учиться вшколе не хотелось и было неинтересно, подружки жили в другом мире, мать била, –может из-за ревности – и с малолетства заставляла работать: торговать, убиратьи стирать в квартирах по найму. Какую-то ценность она представляла лишь какобъект вожделения – и вскоре после первого сексуального опыта стала заниматьсяпроституцией. С тех пор она жила в тумане, никогда не протрезвляясь.
Убитый был ее сожителем и сутенером, они частовстречались и пили вместе до очумения. Иногда он бил ее за тупость. В этот деньона выпила с утра, потом купила водку и портвейн и пошла к сожителю вместе сего другом. Пили все вместе, танцевали, а потом она «вырубилась». Соседка полестничной площадке слышала ругань, музыку и какую-то возню. Потом, когда шумпрекратился, к ней позвонили. Звонил сосед, он был окровавлен, сказал, что егоубили, и рухнул у открытой двери в его же квартиру. Соседка вызвала милицию икогда зашла туда вместе с нарядом милиционеров, увидела труп соседа и ни на чтоне реагировавшую Н., лежавшую полураздетой в разорванном исподнем на кушетке.Около нее валялся окровавленный нож. Разбудить Н. не удалось, она нереагировала даже на боль.
Лишь через 4 часа в отделении милиции ее удалосьразбудить и провести освидетельствование на опьянение. Содержание алкоголя вкрови было около 4,0 промилле – тяжелая степень! – какая же степень опьянения унее была более 4 часов назад, в момент убийства?! Следователь следов ее пальцевна ноже не обнаружил, пятна крови на ее белье принадлежали убитому. Ейинкриминировали умышленное убийство. Эксперты признали ее вменяемой, так какпсихоза в момент правонарушения у нее не было, она «сохраняла связь сокружающими».
Другие версии происшедшего всерьез нерассматривались – друг, который вместе с ней пришел к сожителю, утверждал, чтоушел задолго до происшедшего. Ее судят за умышленное убийство. Когдаприглашенный специалист сообщил суду, что в момент инкриминируемого ей деянияона была в состоянии тяжелого опьянения с нарушением сознания до степени комы ине могла совершать осознанныедействия, судья растерялась, а подсудимая, почувствовав в высказыванияхспециалиста жалость, впервые за все время процесса заплакала. Новое следствиеназначено не было, было принято решение о повторной нарколого-психиатрическойэкспертизе.
Скорее всего обвинение не будет пересмотрено.
В этот день они отдыхали. Футбольного матча небыло, смотреть фильмы или сериалы – это бабье дело, в воскресенье работатьгрешно, а то, что нужно по хозяйству – сделает жена. Будущий убийца Ш. поехална рыбалку – благо речки теперь чистые, – почти все предприятия, кромесахарного завода, принадлежащего московским богачам, в поселке Пензенскойобласти нерентабельны.
Улов был богатый, ну и уха под водочку хороша. Подороге домой Ш. заглянул в сарай, где ребята отмечали воскресенье. Г., егососед, такой же дальнобойщик, как и Ш., тоже был подшофе и, как всегда, хвасталсвоими успехами у баб – ни одна не устоит! И вправду, устоять, наверное былотрудно – Г. был был веселым, умелым, беззаботным и ласковым.
Слово за слово – и между Г. и Ш. ними разгореласьссора – сосед упрекал своего соседа Ш. в том, что тот «баба», «подкаблучник»,скряга и уверял собутыльников, что когда-нибудь жена соседа будет ему «ногицеловать и … сосать». Они пытались подраться, пьяный кураж нарастал, но товарищиих растаскивали. Один из друзей, не пивший, потому что был за рулем, отвез драчуновдомой – все они жили на одной улице, друг против друга.
Дома было скучно, Г. и Ш. вышли на улицу,продолжали оскорблять друг друга и даже сцепились, но друг, доставивший их кдому, снова их расцепил. После непереносимого для Ш. обвинения в том, что он –импотент, герой нашего рассказа побежал домой, достал из подпола охотничьеружье, зарядил его и почти в упор выстрелил в обидчика, стоявшего у порогасвоего дома. Все выстрелы попали в цель. Увидев упавшего и замолкнувшего соседа,Ш., забежал в дом, спрятал в подпол ружье, предварительно смазав его и стеревследы пальцев, затем снова выбежал на улицу и попросил товарища подвести его кокраине поселка.
Был он бледен, весь в поту, по дороге все времяповторял «ну, теперь п…ц, п…ц!».Выйдя из машины, он направился в лес, прошел несколько километров до села, вкотором стоял опустевший дом тещи, переехавшей к ним в поселок, нашел тамвяленую рыбу, яблоки и стал ждать. Через несколько часов там его нашел сын,сообщивший, что сосед-обидчик убит, а Ш. разыскивает милиция.
Ш. попросил сына никому не говорить о том, где онскрывается, и принести ему что-нибудь поесть; сказал, что явится в милицию сповинной после похорон соседа и поминок – иначе убьют. Позже следователю онзаявил, что не помнит о своих действиях – «как вырубился», но подробно описалссору и все те «непереносимо обидные слова», которыми его обзывал убитый.
Судебно-психиатрическая экспертиза в Пензенскойпсихиатрической больнице вопроса о вменяемости не решила – зачем брать на себяответственность? – и следователь прокуратуры направил Ш. на экспертизу вМоскву, в Центр Сербского. Ш. вел там себя безукоризненно корректно, настаивална полном запамятовании момента убийства, рассказывал об обидах и оскорблениях,нанесенных убитым не только ему самому, но и его семье. Эксперты пришли кзаключению, что Ш. психическим расстройством не страдает, а в момент убийстванаходился в состоянии психоза – острой реакции на стресс, и потому не могосознавать фактический характер и общественную опасность своих действий ируководить ими.
Психолог отстранился от анализа психического состоянияШ., ссылаясь на то, что в момент правонарушения последний руководствовался непсихологическими, а патопсихологическимимотивами, относящимися к компетенции психиатров. Суд отклонил просьбуспециалиста о направлении Ш. на повторную экспертизу в связи с тем, что у Ш. небыло признаков психоза, свойственного острому стрессу: а именно: внезапности инеожиданности травмирующего фактора, носящего характер катастрофы, не былоизмененного сознания, нецеленаправленности и хаотичности поведения и пр.
Требование отвода судьи в связи с тем, что судья –родственник подсудимого, было отклонено. Вероятность подкупа экспертов подтверждали и реплики присутствовавших на судегорожан (в суд приходят как на зрелище и для поддержки участников процесса, таккак в поселке, по существу, – все родственники). Люди утверждали, что на взяткумосковским эскулапам деньги одалживали у соседей – такой суммы наличными усемьи Ш. не было.
Ш. освободили из зала суда, он по-прежнемуработает дальнобойщиком и подрабатывает, продавая без посредников в Подмосковьекартошку и другие овощи, которые выращивает на своем участке. У него – своягрузовая машина КАМАЗ, легковая машина и хорошо оборудованный, построенныйсвоими руками шестикомнатный двухэтажный дом, с современной аудиовидеотехникойи сантехническим оборудованием. Вдова убитого, тоже своими руками отстроившегосовременный дом со всеми удобствами, убедилась в том, что нет справедливости насвете.Все свои силы и сбережения она тратит на то, чтобы их единственный сынпосле окончания школы поступил в учебные заведения МЧС или МВД, т.к. там можнохорошо заработать и находиться под защитой.
