10 декабря состоятся выборы президента Приднестровской Молдавской республики – одного их тех непризнанных государств, вокруг которых в этом году велись достаточно оживленные дискуссии. В начале года предполагалось, что в республике может усилиться процесс смены элит, который будет способствовать постепенному налаживанию отношений с Молдовой, однако к концу года в силу разных причин (эффект от внутренней мобилизации в результате реализации новой таможенной политики Молдавии-Украины, изменения в российской и украинской политике) этот процесс, как минимум, затормозился. Мы публикуем материал приднестровского педагога и публициста Максима Осмоловского, позволяющий более точно понять взгляд на происходящие процессы той части жителей Приднестровья, которая однозначно идентифицирует себя с Россией.
«Выборы президента – продолжение референдума о независимости Приднестровья», – с такими словами обратился 22 ноября 2006 года к своим доверенным лицам президент Приднестровской Молдавской Республики (ПМР) и главный претендент на переизбрание на этот пост на предстоящих 10 декабря выборах Игорь Смирнов.
Уходящий в историю, как говорили в советское время, 2006 год прошёл для ПМР под знаком повышенного внимания СМИ. За всю шестнадцатилетнюю историю этого непризнанного государства о нём не говорили и не писали так активно. Начавшаяся в марте экономическая и транспортная блокада Приднестровья, а также прогремевшие в общественном транспорте Тирасполя взрывы, унесшие жизни десятка человек, стали печальным поводом для повышенного интереса журналистов.
Еще одним предметом обсуждения стал прошедший в сентябре референдум о независимости Приднестровья. Присутствие европейских и российских наблюдателей и неожиданно высокий процент высказавшихся «за» независимость республики и против вхождения в состав Молдовы показали, что устроить некую «революцию снизу» западным покровителям «молодой молдавской демократии» не удастся. Даже представители ОБСЕ, побывавшие на прошлой неделе в Тирасполе, вынуждены были признать: Молдова крайне непривлекательна для того, чтобы приднестровцы стремились в ней жить.
Если бы не советские эксперименты с перекройкой границ, а затем волна молдавского национализма, возможно, приднестровский вопрос никогда не встал бы столь остро. В 1989 году Верховный Совет Молдавской ССР признал присоединение Бесарабии к СССР незаконным, а из этого следовало, что и Приднестровье было нелегитимным путём слито с «исконно румынской территорией». Затем молдавский парламент, благополучно избавившись от приднестровских депутатов, объявил о независимости Молдавии и о выходе из состава СССР. Приднестровье же никогда о выходе из Союза не заявляло. Совокупность этих аргументов приводится в качестве юридического обоснования представления о том, что оно остаётся частью России как правопреемницы СССР.
Возникнув в 1990 году как противовес молдавскому национализму, Приднестровская Молдавская Республика выстояла и в войне, и в блокаде. Все эти годы республикой руководит Игорь Смирнов. В 1990 году, за полгода до провозглашения ПМР, будучи тогда директором Тираспольского завода «Электромаш», нынешний президент пришёл в политику. В 1991 году он был впервые избран на свой пост, и с тех пор не имел сколь-нибудь серьёзных конкурентов в ходе предвыборных кампаний. И в 1996, и в 2001 годах Смирнов одерживал уверенную победу на президентских выборах. Примечательно, что выборы пятилетней давности были отмечены рядом скандальных публикаций в газетах и на ТВ о «коррумпированности» смирновского режима, об «агонии» Приднестровья, но это возымело скорее обратный эффект. Вопреки предсказанным 60%, Смирнов набрал 85% голосов, уверенно обогнав своих тогдашних соперников Радченко и Зеновича, воспринимавшихся как политики, ангажированные Молдовой.
На нынешних выборах, несомненно, снова победит Смирнов. Нравится это кому-то или нет, но на сегодняшний день нет в приднестровской политике человека, за которого проголосовало бы не то что большинство, а хотя бы пятая часть избирателей. Коллективы, выдвигавшие кандидатуру действующего президента, мотивировали свой выбор однозначно: он должен завершить дело, которое начал, имея в виду признание Приднестровья. Смирнов – фигура известная и узнаваемая. И даже те, кто по каким-либо причинам не любит Смирнова, признаёт, что заменить его на сегодняшний день некем (несколько контрастирует с утверждениями автора информация о роли Кремля в оттеснении от участия в нынешних президентских выборах обладающего возможностью привлечь заметные электоральные, лоббистские и финансовые ресурсы спикера приднестровского парламента Евгения Шевчука – «Полит.ру»).
Конкурентами Смирнова на нынешних выборах вызвались быть депутат Верховного Совета ПМР Пётр Томайлы, секретарь ЦК Компартии Приднестровья Надежда Бондаренко и редактор оппозиционной «Новой газеты» Андрей Сафонов.
Последнему, однако, Центризбирком Приднестровья в очередной раз отказал в регистрации, сославшись на недостоверность подписей в его поддержку. 30 ноября, меньше, чем за две недели до выборов, Тираспольский городской суд постановил его все-таки зарегистрировать в качестве кандидата, но Центризбирком пока уклоняется от выполнения решения суда.
Что же касается двух других кандидатов, то, по разным оценкам, они едва ли наберут на двоих более 5% голосов. Если на прошлых выборах пользовавшийся поддержкой бендерчан тогдашний глава Бендерской госадминистрации Том Зенович набрал около 6%, то никому не известные депутат ВС и редактор коммунистической газеты «Правда Приднестровья» и вовсе не имеют шансов на симпатии заметной части избирателей. Во-первых, их роль в приднестровской политике на сегодняшний день, прямо скажем, ничтожна. Во-вторых, ни один из кандидатов не был замечен в каких-либо практических государственных делах. В-третьих, программы кандидатов не отличаются новизной и оригинальностью. Коммунисты по традиции просто ругают действующую власть, их позиции могут быть интересны разве что маргиналам из числа ностальгирующих по социализму, а программа Петра Томайлы во многом повторяет программу действующего президента. В-четвёртых, важен имидж будущего руководителя государства. А где ж его взять кандидатам, которых и в лицо-то мало кто знает?
Скорее всего, Смирнов наберёт на предстоящих выборах примерно столько же голосов, сколько было отдано на сентябрьском референдуме за независимость Приднестровья, ибо идея независимости большей частью жителей республики связывается с ныне действующим президентом.
Разумеется, как и референдум, выборы не будут признаны «мировым сообществом». Можно предположить, что если бы приднестровский президент (равно как и руководители Южной Осетии и Абхазии) занимал прозападную позицию, или, проще говоря, не ориентировался на Россию, то и референдум, и выборы были бы наверняка объявлены образцом демократии на постсоветском пространстве. Но и референдум, и выборы в Приднестровье нужны не Западу. Для маленькой республики это ещё один повод заявить о своей позиции, повод обратить на себя внимание прессы. В первую очередь – российской. Собственно, Приднестровье ни в чьём постороннем признании и не нуждается. Достаточно, чтобы оно было признано Россией.
Что изменится после выборов? Прогнозы – дело неблагодарное. Тем не менее Приднестровье вместе с Абхазией и Южной Осетией, очевидно, будет и дальше делать всё для того, чтобы принцип права наций на самоопределение возобладал над эфемерным принципом «нерушимости границ». События нынешнего года показали: непризнанные республики едва ли будут в скором времени признаны, и в то же время вряд ли будут сломлены; Россия и впредь будет поддерживать тех, кто нуждается в её помощи, особенно если речь идёт о территориях, где значительное число жителей является гражданами России. А политика «мирового сообщества» во многом будет зависеть от решительности позиции России в отношении дружественных ей непризнанных государств.
