Мэрия Москвы отказалась согласовать проведение 3 сентября митинга по вопросам градостроительства. Как сообщает информационное агентство РБК, в согласовании было отказано под тем предлогом, что 3 сентября является днем памяти жертв теракта в Беслане. Организаторы митинга пытаются согласовать проведение акции 2 сентября, однако не уверены, что дело именно в дате и что изменение срока проведения митинга поможет.
Скорее всего, дело действительно не в траурной дате – не исключено, что и 2 сентября никакой акции мэрия не согласует. Такое мнение высказал Александр Закондырин, председатель партии «Альянс зеленых и социал-демократов», депутат муниципального образования «Войковский» (г. Москва).
«Тут дело в выборах: кто же будет проводить какие-то общественно-политические мероприятия буквально меньше чем за неделю до выборов? Любая политическая активность может дать на выборах определенные результаты, нежелательные для мэрии Москвы: мэрия ведь занимается тем, что выборы замалчиваются, их явку специально понижают, «сушат», как это говорится технологическим языком. О выборах вообще предоставляется минимальное количество информации, минимализируется и любая общественная активность.
После ситуации, связанной с протестным движением по реновации, городские власти не заинтересованы в том, чтобы сейчас была какая-то активность. Она им не нужна, и любые попытки вернуться к теме градостроительства (а возможно, и реновации) в общественно-политическом поле до 10 сентября точно не в интересах мэрии. Ну, а дальше уже будут принимать решение.
Я, кстати, абсолютно уверен, что, например, 22 сентября или 1 октября они акцию легко согласуют – учитывая, что фактор выбор уже уйдет, а до следующих выборов – выборов президента, которые состоятся в марте 2018 года – еще достаточно времени. И еще будут возможности как-то приемлемым образом интерпретировать событие, даже если это будет серьезное общественно-политическое мероприятие с большим количеством участников», – заявил в беседе с «Полит.ру» Александр Закондырин.
Между тем недовольство градостроительной политикой столичных властей носит уже достаточно распространенный характер, причем как у специалистов в области культурного наследия, экономики, экологии, так и у простых горожан возникает ощущение, что городские власти просто не хотят их слышать.
«Ну, это все не сегодня началось. Даже проблема реновации – это тема не только последних дней. Механизма обратной связи и попыток диалога действительно нет: даже те структуры, которые призваны устраивать такой диалог, этого не делают. Общественная палата города Москвы, Московская городская дума находятся практически в нерабочем режиме. Если послушать, например, спикера парламента Москвы господина Шапошникова о результатах работы Мосгордумы, он называет какие-то странные инициативы по борьбе с зацепингом… Не каждый москвич вообще поймет, о чем тут разговор. И актуальность этих обсуждений тоже вызывает определенные вопросы.
А к дискуссиям по градостроительной политике и смежным проблемам они не готовы. Единственная серьезная дискуссия в этой области, которая была в городском формате проведена в свое время, была связана с капитальным ремонтом и введением вносов на капитальный ремонт в размере 15 рублей за квадратный метр. Вот там действительно было обсуждение достаточно серьезное – и на экспертной площадке, и с общественными структурами, и разные точки зрения были услышаны.
А вот когда началась история с реновацией, нечто подобное той дискуссии мэрия пыталась организовать, но это уже было скорее пропагандой: людей, которые протестовали, пытались пригласить для проформы, для того, чтобы потом сказать: «Ну, мы же с ними тоже разговариваем!». А содержательного диалога, как тот, который посвящен капитальному ремонту, не возникло.
Было, допустим, еще подобие дискуссии, связанное с переименованием метро «Войковская», если помните. Но и это было связано с тем, что тема вышла на федеральный уровень и невозможно было федеральным средствам массовой информации запретить на эту тему говорить – это не в силах городских властей. Хотя они и активно работают со средствами массовой информации, умеют выстраивать механизмы взаимодействия в виде установки так называемых информационных блоков на какие-то темы либо на упоминания должностных лиц из мэрии в негативном контексте. Но раз уж история вышла на федеральный уровень, ее не могли потушить и вынуждены были принять ситуацию.
Если говорить непосредственно про градостроительную политику, то есть градостроительно-земельная комиссия города Москвы. Это некий институт, который носит, в сущности, концептуальное значение для принятия решений. То есть формально она выносит решение, которое не является нормативным документом – его даже обжаловать нельзя, как нельзя и прийти на заседание этой комиссии. Но после вынесения ею решения в 99% случаев все те же решения оформляются постановлением правительства Москвы либо документами подразделений правительства Москвы, соответствующими его департаментами.
Деятельность этой комиссии крайне непрозрачна – совершенно непонятно, кто и как там принимает какие-то решения, как происходит процесс обсуждения. И я помню, что еще в начале первого срока Сергея Семеновича Собянина, когда он еще был утвержден депутатами, был большой массив контрактов, заключенных ранее, еще до прихода команды Собянина. Этим профилем тогда занимался вице-мэр Андрей Шаронов, который в мэрии сейчас больше не работает. Так вот, там было порядка полутора тысяч инвестиционных контрактов, и их пересматривали. Это была очень громкая коррупционная история.
Понимаете, вы уже договорились с мэрией, может, взяли уже кредит в банке – и тут приходит новая администрация и говорит: «Давайте все пересмотрим!» Многие из инвесторов, из крупных девелоперских компаний, которые были связаны с предыдущей администрацией, пытались установить какие-то неформальные отношения с новыми чиновниками. Помню, что деятельность эта была совершенно непрозрачной: никаких пояснений, как что подписывалось, что принималось, что не принималось.
То же самое было в вопросе присоединения Новой Москвы. В 2012 году было много вопросов, какие земельные участки, ранее уже согласованные с областными властями, считать московскими, какие инвестиционные проекты там можно реализовывать… Но та концепция малоэтажной Москвы, о которой говорил вице-мэр Хуснуллин, не была реализована – по многим причинам. Прежде всего потому, что были выданы ранее согласования, вместе с утвержденной документацией, на строительство многоэтажных домов. И вот в Саларьево идет застройка ПИКом – строительство большого количества многоэтажных домов.
Вся деятельность градостроительного комплекса и раньше была непрозрачной, но был хотя бы ясен распределительный механизм: все обсуждалось на заседании правительства Москвы, протоколы были публичными, с заседаний проводили и трансляции – можно было посмотреть. Сейчас же есть только эта Градостроительно-земельная комиссия, которая вообще не является никаким административным органом (это просто некое совещание чиновников), куда никого никогда не приглашают. Итоговые протоколы ее заседаний, может быть, еще и реально получить, но прийти на само заседание и узнать, как происходило обсуждение, хотя бы найти стенограмму и узнать, кто что говорил – никак! Это невозможно.
Этот формат ведения работы, конечно, удивителен, учитывая, что правительство Москвы все время говорило про какую-то там открытость. Вот и все, что видят коммерческие структуры, если хотят, допустим, узнать, как все организовано. Но то же самое – относительно граждан. Нельзя получить информацию, почему градостроительный план того или иного участка был выдан на тот или иной объект. Аналогичная история – с публичными слушаниями. Помните, что было с Ленинским проспектом в Москве? Или с другими боле мелкими градостроительными решениями.
Иногда происходили акции гражданского протеста – не политического, а как бы бытового, например, когда принимались различные градостроительные решения по конкретным домам. Ну, я помню случай, когда, добиваясь отмены строительства, погиб человек. Тогда Собянин вмешался и своим решением строительство отменил. Но не можем же мы исходить из того, что, дабы добиться чего-нибудь, нужно, чтобы кто-то погиб! Однако в абсолютном большинстве случаев все происходящее непрозрачно, не открыто ни для граждан, ни для коммерсантов – ни для кого.
Хотя для коммерсантов, которые, допустим, лично близки к вице-мэру Хуснуллину, все прозрачно и понятно. Для жителей Москвы, которые имеют прямые отношения с мэрией Москвы и какой-то финансовый интерес, тоже, видимо, понятно. Но все публичные слушания всегда имеют группу поддержки нового проекта. Это люди неместные, они никакого отношения к тому, как будут жить после реализации проекта, не имеют, но зато на слушаниях они очень громко кричат: «Нас устроит!». Вот так организована эта деятельность; думаю, на нее и немалые деньги тратятся.
Чем больше времени проходит с прямых выборов мэра, тем больше отрыв от прямого контакта с людьми у московских властей. Ну, я не понимаю: может быть, Сергей Семенович решил больше на пост мэра Москвы не избираться? И ему просто все равно, кто там что думает и говорит. Словом, если он не собирается больше избираться, что такая тактика понятна. Хотя запускать такую большую программу, как реновация (безотносительно к тому, как я к ней отношусь), и не собираться снова избираться, странно.
Сама эта большая программа – а программа реновации рассчитана на многие годы – не свидетельствует о том, что действующая городская власть собирается куда-то уходить. Сложно будет новому человеку во все это вникнуть – во все хитросплетения, технологические решения, в необходимость финансовых вливаний. А если вообразить, что будет избран некто новый и он отменит программу реновации, то это будет более чем странно. Поэтому, мне кажется, что администрации Собянина надо более трезво смотреть на вещи и все важные вопросы, в том числе по проблемам благоустройства Москвы, с жителями и экспертами обсуждать.
Я, конечно, понимаю, что в проекте «Активный гражданин» очень удобно выяснять мнение москвичей по малозначимым вопросам в жизни города и обсуждать, например, цвет кресел на стадионе «Лужники» во время чемпионата мира по футболу. Я, кстати, сам – за зеленый цвет, чтоб хоть где-то зелень появилась… В общем, я понимаю, что это, конечно, ну очень важно, но если смотреть рационально, то все-таки цвет кресел – явно не самый существенный вопрос в жизни города.
Почему весь город перекопали и ездить и ходить по нему невозможно? Это же тоже не может бесконечно продолжаться! Это что, ремонтные работы? Градостроительная политика? Это все взаимосвязано. И если вы по-скотски относитесь к людям в одном вопросе, вы и в другом будете по-скотски к ним относиться! Вот все тут – про это», – убежден Александр Закондырин.
