13 января текущего года я начал цикл своих публикаций на страницах “Полит.ру” заметкой, озаглавленной в духе Ильи Мечникова , – “Essais optimistes”, этюды оптимизма.
Настоящий комментарий, предлагаемый читателю на самом финише года, является, так сказать, репринтом наших январских заметок и одновременно их опровержением. Отсюда название – “Essais pessimistes”, этюды пессимизма.
В конце 2004 года А.Н.Илларионов позволил себе дать самые жесткие и недвусмысленные оценки президентской экономической и кадровой политики: “2004: год великого перелома”, “избиение лучшей компании в стране и ярких профессионалов”, “сегодня тот перекресток, когда можно было делать выбор, по какому пути идти, уже за нашей спиной. Мы уже находимся в другой стране” и т.п.
Он обозначил адекватными ярлыками операцию по отъему и последующей купле-продаже “Юганскнефтегаза”: “действия наперсточников”, “главная афера года”.
Он четко и ясно сформулировал тезис о несовместимости экономического роста и успешной модернизации страны с атмосферой страха и несвободы.
Он позволил себе столь сильный политический жест, как посещение процесса Ходорковского-Лебедева.
Словом, Андрей Николаевич сделал именно то, что полагается истинному сицилийцу: “он поставил на карту всё”, причем поставил всего лишь ради таких (по нынешним гибким временам) малостей, как собственные принципы, как имидж либерального политика и экономиста.
Наказание последовало незамедлительно. С 03.01.2005 года он был освобожден от трех ключевых постов: председателя Межведомственной комиссии (МВК) по участию Российской Федерации в “Большой восьмерке”; российского шерпы, то есть представителя президента РФ по делам группы ведущих индустриальных государств и связям с представителями лидеров стран, входящих в “Группу семи”; заместителя председателя Организационного комитета по подготовке и обеспечению председательства РФ в “Группе восьми” в 2006 году.
Это было безусловным изгнанием из власти. Разница между советником - руководителем МВК и просто советником примерно такая же, как между государем и милостивым государем… Опала, одним словом.
Андрей Илларионов – слишком опытный человек, чтобы не понимать: опала и поражение в чиновничьих правах – это только начало; питерские земляки – ребята “с горячим сердцем и холодными руками”, во всяком случае, обид они не прощают.
Весь год Андрей Николаевич продолжал резкую публичную критику власти.
Свой излюбленный термин – “афера года” – Илларионов применил, в частности, к поглощению госкорпорациями частных компаний (“Юганскнефтегаз”, “Сибнефть” “Силовые машины”, ОМЗ, “АвтоВАЗ” и др.), то есть к практике, которую мы на днях обозначили как всеобщий handover. Он с тревогой отмечал, что “в России отчетливо обозначилась тенденция к установлению господства государства в экономике. Российское государство, подобно бывшему Советскому Союзу, возвращает под свой контроль ключевые отрасли экономики”.
Еще одной аферой он назвал практику займов госкомпаний, объем которых в 2005 году превысил, по его словам, 20 млрд долларов, перекрыв тем самым “действия российского правительства по сокращению внешнего долга”. Он назвал “антиидеей года” практику IPO госкомпаний, отметив при этом, что средства от IPO было бы логичней направлять в бюджет РФ.
Этот же хлесткий термин – "афера" – был использован А.Н.Илларионовым при оценке практики применения “энергетического оружия” во внешней политике.
Крайне негативную оценку заслужила у него главная официальная политэкономическая “фишка года” – смена приоритетов “экономического роста и создания более благоприятных условий для бизнеса” на т.н. национальные проекты, “которые сводятся к распределению и потреблению”.
А.Н. Илларионов позволил себе жесткие оценки, выходящие уже далеко за пределы критики экономического курса, властей как таковых: “Россия перестала быть демократической страной”, произошло “изменение политического режима”, оформляется “корпоративистская модель с участием госкорпораций, которые, будучи государственными по названию и по статусу, в первую очередь руководствуются собственными интересами”, “возможности проведения политики экономической свободы в России нет” и, наконец, “я не заключал контракт на такую работу с таким государством”.
Напрашивается естественный вопрос: с какой стати питерские земляки терпели столь длительное время от чиновника кремлевской администрации всю эту сугубо публичную и весьма обидную для них критику?
Вчера, уже по факту состоявшейся отставки, наблюдатели отвечали на этот вопрос в том духе, что Андрей Илларионов выполнял важные функции “символа либерализма” и демонстрации наличия плюрализма мнений в Администрации Президента.
Мне кажется, однако, что за одно только выполнение этих символических, презентационных функций никто не стал бы держать в штате столь неуемного и публичного критика. Видимо, была еще одна функция, куда более ценная. Суть в том, что правящая страта (во всяком случае, ее относительно вменяемая часть) сохраняла что-то вроде “страха Господнего” перед угрозой больших кризисов по типу 1991 и 1998 гг. или даже промежуточных малых кризисов той же эпохи. Соответственно, считалось полезным иметь в ближайшем окружении высокопрофессионального внутреннего критика, который первым оценит реальность угрозы и не побоится в нужный момент крикнуть: “Спартак! Опасно!”.
Так что, главная беда не в том, что либеральная ширма власти больше не требуется, но в полной утрате боязни совершения неадекватных и необратимых шагов в экономической политике. Как писал когда-то О.Сулейменов, “ты обречен, и значит, все позволено!”.
В современной политической истории я припоминаю единственное подходящее сравнение для речей, жестов и опалы А.Н. Илларионова: речи, жесты и опала “молодого Ельцина” на излете “горбачевской Перестройки”.
Так что, первые шаги по пути “молодого Ельцина” г-н Илларионов уже сделал, и сделал вполне сознательно; следующий логичный шаг – выход к широкой общественной аудитории, проще говоря, на площадь. При этом, очевидно, что такой выход, если он состоится, придется делать в условиях, несравненно более жестких и опасных, чем во времена умирающей коммунистической власти, в конце 1980-х. Нет спора, круг лиц, принимающих сегодня решения, состоит теперь из персон, куда более примитивных, чем их коммунистические предшественники. Но, как верно заметил знаменитый когда-то коммунистический философ-вольнодумец, “современный примитив – парень дюжий и злонамеренный. Я бы не советовал встречаться с ним в темном переулке”.
Так или иначе, но до конца 2004 года место либерального лидера было вакантным. Надо отчетливо понимать, что такого рода вакансия “опасна, если не пуста” (Б.Л. Пастернак).
Сегодня эта вакансия заполнена. Вопрос о лидере либеральной оппозиции, похоже, решился. Имя его названо.
Оппоненты потребуют предъявить козыри. Если судить по текстам и публичным выступлениям г-на Илларионова, а также доступной косвенной информации, то вот их неполный список:
- не засвечен ни в одной (подчеркиваю, ни в одной!) истории, связанной с дележом властных назначений, государственного имущества или бюджетных денег,
- не причастен к лоббированию каких-либо клановых, отраслевых или региональных “интересов”,
- не тащит на себе воз реальных и вымышленных грехов и ошибок российских реформ, чем выгодно отличается от статусных демократов ельцинского призыва;
Добавим к этому главное: не врет и не трусит.
Словом, по совокупности личностных качеств, фигура с мощными электоральными перспективами.
Скептики скажут, что нет у него ни влиятельных сторонников, ни ресурсов, ни региональных структур.
Возражу. Коль скоро теорема существования сицилийцев, наконец, доказана, сторонники непременно найдутся, в том числе – влиятельные. В этих условиях наличие ресурсов и организационных структур – дело, в сущности, наживное…
Сегодня, почти год спустя, я с уверенностью и удовольствием повторяю все эти лестные характеристики Андрея Николаевича Илларионова. Они вполне справедливы.
Но одновременно признаю грубую ошибку своего прогноза.
Вопрос даже не в том, что А.Н. Илларионов не собирается, по его словам, “заниматься политической деятельностью”. Вот, что он сказал журналистам: “В моем понимании, политика - это борьба за власть и увеличение поля власти. Я этим не занимался шесть лет, пока работал в Администрации Президента, и сейчас не вижу причин, чтобы менять позицию”.
Такая позиция не вечна: публичному человеку можно не заниматься политикой ровно до тех пор, пока политика не займется им самим.
Но вот более существенное обстоятельство: скорость выжигания политического поля сегодня кратно выше скорости мобилизации любых оппозиционных ресурсов и формирования любых организационных структур, хотя бы в минимальной степени нелояльных власти. Власть, которую поддерживает сегодня большинство населения, может без стеснения говорить любой оппозиции, даже виртуальной: “Мы с вами дискутировать не будем, мы вас будем разоблачать!” (Т.Лысенко).
Заявлять и утверждать на этом поле свое формальное или даже духовное лидерство можно разве что лозунгами по типу “да здравствует революция, радостная и скорая!” (В.Маяковский), да еще обращениями к согражданам: “но кому-то надо выйти на площадь!” (Ю.Айхенвальд). Иной путь к оппозиционному политическому лидерству сегодня, увы, отсутствует.
Утверждаю, что никто из ответственных либеральных интеллектуалов, в том числе, разумеется, и герой моих заметок, к революции призывать не станет и на площадь сограждан не поведет.
Название “Essais optimists” я заимствовал у И.И.Мечникова, которого не сумели сделать пессимистом ни превратности российского авторитаризма, ни даже холера в Одессе.
Выражу уверенность, что нынешние российские превратности не страшнее холеры в Одессе. В этой связи некоторые основания для оптимизма должны быть как у самого г-на Илларионова, так и у его потенциальных сторонников.
Так что, будем оптимистами, господа читатели!
Я и сегодня готов повторять, все нынешние российские превратности не страшнее холеры в Одессе, рака желудка или даже 6-го американского флота.
При всем при том следует признать, что окно возможностей, приоткрытое в начале 1990-х для развития России по единственно успешной (sic!) либеральной модели, захлопнулось. Видимо, надолго…
В этих условиях обязанность и отдушина ответственных либеральных интеллектуалов, пока, разумеется, всем им “рот не забили глиной”, – готовить ментальный запас, который будет востребован по открытию следующего окна возможностей. Лидерство А.Н. Илларионова в этом необходимом и негромком деле для меня бесспорно.
Я сразу же возражу оппонентам, полагающим, что идейных запасов в России всегда был переизбыток, а вот возможностей для их реализации маловато. Это неверно: в начале 1990-х упомянутое окно возможностей существовало вполне реально, между тем реформенный mainstream либеральной интеллигенции сводился, к сожалению, к лозунгу “мы потесним мадам Бурду путем оплаты по труду”. Не более того…
Надеюсь, что младшее поколение нынешних либеральных интеллектуалов подойдет к новому окошку, располагая куда более основательными проработками.
“Жаль только, жить в эту пору прекрасную …” (Н.А.Некрасов).
