В мае 1521 г. из Крыма черезтурецкий Азов в направлении Казани проследовал небольшой отряд всадников –примерно триста человек сопровождали крымского царевича Сагиб-Гирея, которомупредстояло совершить в месте назначения государственный переворот, занявказанский трон вместо ставленника Москвы – шестнадцатилетнего касимовскогоцаревича Шах-Али (это тот самый Шах-Али,чьими руками впоследствии Иван Грозный проведет ликвидацию Казанского ханства).
Дело было исключительно верным.Переворот удался легко и весело: согласно летописи, в ходе сопровождавшего делопогрома погибло около 3000 солдат касимовской гвардии и 1000 русских солдат израсквартированного в Казани обсервационного отряда. Заодно перебили всехрусских и касимовских купцов. Пятнадцатилетний Шах-Али с тридцатью спутникамиспасся бегством, как говорят, в одной нательной рубахе.
Это был мощнейший провалтатарской политики Василия III, с яркостью продемонстрировавшийвнешнеполитическую и управленческую бездарность великого князя – от созданнойего отцом стройной системы безопасности, включающей вассалитет Казани и союз сКрымом, не осталось и следа: предельно неудачная креатура Москвы – Шах-Али –вызвала стойкую ненависть внутри Казанского государства и крайнюю неприязнь вБахчисарае, поскольку Шах-Али происходил из династии враждебных КрымуАстраханских ханов. Что, в свою очередь, стало одной из причин перехода Крыма ксоюзу с основным геополитическим соперником России – Великим КняжествомЛитовским.
Итак, вернувшийся в МосквуШах-Али получил в кормление Серпухов и Каширу, после чего принялся тиходожидаться лучших времен. А новому казанскому хану предстояло теперь выстроитьсвою собственную систему отношений с Москвой.
По всей видимости, Сагиб-Гирейдовольно трезво понимал соотношение сил и не прочь был продолжать отношения сРоссией по прежней схеме – при условии согласия Василия III признать егокандидатуру на трон. Однако это было не просто. Во-первых, в самой Казани былодостаточно лиц, воспринявших смену власти как разрешение на конфронтацию срусскими, – и уже в мае начались нападения татар на окраинные волости русскогогосударства. Во-вторых же и в главных – совсем иной взгляд на вещи был у родниСагиб-Гирея в Бахчисарае: Мухаммед-Гирей, активизировав дипломатическуюдеятельность, интенсивно готовился к русскому походу.
Впрочем, непосредственныхсоучастников предприятия крымский хан так и не получил – разве лишь некотороеколичество мелких ногайских ханов присоединились со своими отрядами к войску Мухаммед-Гирея.Тем не менее, последний не стал больше ждать (поскольку в военных предприятияхтого времени важна была сезонность) и двинулся в поход. 28 июня татарыфорсировали Оку.
Как водится, врага проспали.Точнее – как водится при Василии III: так же точно нападение казанцев в 1505 г. было отбито лишьблагодаря смекалке и мужеству нижегородского воеводы, а вовсе не прозорливостицентральной власти. Аналогично и в этот раз – сбив слабый заслон под Серпуховом,крымская конница, к собственному удивлению, двинулась к Москве почти невстречая сопротивления. Понятно, что вина в сложившейся ситуации лежала целикомна администрации Великого Князя – страна имела с избытком сил для отраженияподобного врага, специальный орган – Разряд – в рутинном режиме занималсяраспределением этих сил по опасным направлениям, назначал воевод в полки. То,что это не было сделано должным образом, говорит о слабости управления и ни очем больше.
Как бы то ни было, татарывторглись в самый густонаселенный и богатый район страны и принялись егобезнаказанно грабить. Население не помнило подобного по крайней мере со врементак называемой "феодальной войны" 1425-1453 г.г. – а потомувоцарилась паника, с телеграфной скоростью докатившаяся даже до весьмаотдаленных мест, вроде Пскова. Василий Третий оставил Москву на своего шурина –крещеного татарского царевича Петра (бывшего в те годы едва ли не кандидатом внаследники московского трона), сам же отъехал в Волоколамск. В принципе, какраз этот поступок нельзя считать бегством – отсиживаться в кремлевских стенахбыло бы не слишком удачной стратегией. Кремль был достаточно укреплен, снабженартиллерией и людьми для того, чтобы выдержать длительную осаду и даже попыткиштурма – можно было предоставить его собственной участи, посвятив себя собираниюсил для контрударов и пресекая попытки врага атаковать другие города иместности отдельными отрядами. Так, например, действовал Дмитрий Донской в 1382 г. – и лишь неудачноестечение обстоятельств позволило тогда Тохтамышу захватить Москву.
Организовать нормальную оборону,однако, по-прежнему не удавалось: воеводы Д. Ф. Бельский, В. В. Шуйский и И. М. Воротынский действовали на свойстрах и риск, не имея возможности координировать между собой предпринимаемыешаги. Татары меж тем сожгли посады Каширы и Коломны, дошли до подмосковноговеликокняжеского села Воробьево, а также захватили огромный поезд, в котором изМосквы эвакуировались боярские семьи, – летописец сообщает о полутора сотняхмладенцев, разбросанных татарами за ненадобностью по окрестному лесу.
В итоге, Василий Иванович,Государь Всея Руси, капитулировал, выдав Мухаммед-Гирею грамоту, признающуювассалитет его государства перед Крымом, обязательства по уплате дани("выхода") и т.п. 12 августа изнемогавшие от тяжести богатой добычитатары повернули восвояси – то есть двинулись в направлении Рязани.
Сколь серьезно относился ВасилийТретий к своим обязательствам перед крымским ханом, мы так никогда и не узнаем– ибо история на этом не кончилась. Опьяненный нечаянным успехом Мухаммед-Гирейна обратном пути решил еще "поработать" и осадил столицу ВеликогоКняжества Рязанского. Здесь надо отметить, что это формально независимоегосударственное образование давно уже на деле являлось московскимпротекторатом, причем степень московского участия в рязанских делах все времявозрастала и возрастала. Впрочем, там все-таки был свой собственный князь –Иван Иванович (пра-пра-правнук знаменитого Олега Рязанского). В городе, однако,стоял московский гарнизон под началом московского воеводы князя Ивана Хабара.Так вот, князь Иван Рязанский еще в ночь с 28 на 29 июля бежал в Литву, затогорожане и гарнизон, напротив, отказались подчиниться подошедшим татарам. Несумев взять город с ходу под предлогом обмена пленными, Мухаммед-Гирей начал сХабаром переговоры, в ходе которых упирал на признание Василием верховенстваКрыма. В ответ Хабар, отказываясь верить, потребовал подлинник великокняжескойграмоты, получив который, тут же уничтожил. После чего начал обстрел врага изкрепостной артиллерии. Штурмовать наглый город у хана уже не было времени – темболее что до него дошла информация о волнениях в ногайских степях. С тем он ивернулся в Крым.
Следствием этого похода сталаформальная ликвидация рязанской государственности – князь Иван Иванович былотрешен от власти и так и умер в Литве в середине тридцатых годов. ВоеводШуйского и Воротынского подвергли опале. А спасший великокняжескую честьвоевода Хабар стал думным боярином – он и впоследствии неплохо проявлял себя вратных делах.
Среди других статей Льтва Усыскина на близкие темы «Полит.ру»публиковало: «Казанскуюисторию», «КнязьВасилий и две его жены», «В тени отца и сына»,«Игру вничью»и «Настоящий конецЗолотой Орды».
