Традиционно считается, что главный христианский праздник – это Пасха, подтверждающая основной догмат и символизирующая победу вечной жизни над смертью, но через смерть. А Рождество зато - праздник более народный. Празднуется пышнее, радостней и приземленней. Ему, народу, гораздо понятнее праздновать рождение, чем смерть.
Самыми известными любителями попраздновать Рождество издавна и до сих пор остаются баварцы. Такого пышного городского дизайна, таких богатых ярмарок, такого скопления горожан на центральных площадях другие европейские земли не видывали. Баварские рождественские рынки (“вайнахтсмаркты”) бывают разные. В каждом маленьком городке есть свой. На них не только покупают-продают, но и “культурно” проводят вечера – болтают, выпивают глинтвейн, едят сосиски, каштаны и орешки в сахаре. Местные жители называют эти городки деревнями, но у меня на такое просто язык не поворачивается. Ни тебе петухов со свиньями, ни деревянных мостков на случай бездорожья, а все двух- и трехэтажные каменные дома, банки, магазины, ресторанчики и стоянки для автомобилей. Единственное, что действительно напоминает деревню – общинность. Это ярмарки “внутреннего потребления”, иностранцев там бывает мало, а местная публика, знакомая между собой, проводит таким образом свои предрождественские вечера.
В небольшом городе Зоммерхаузен ярмарка не ограничивается городской площадью, а распространяется по всей старой части города. Такое ощущение, что все жители древних домов на протяжении года готовятся к распродажам, накапливая антиквариат, изготавливая сувениры, закупая предметы “декоративно-прикладного искусства” и “народных ремесел”. В дни адвента (четыре недели до Рождества) частные дома становятся подарочными лавочками, и можно заглянуть к ним в подвалы, походить по лестницам, посмотреть из окон, а заодно прикупить деревянную шкатулку, стеклянную звезду, цветной камень или ангела железного с железными глазами.
Самая крупная и известная рождественская ярмарка – в Нюрнберге. Городские власти сделали специальную стоянку и кэмпинг для тех, кто приезжает серьезно отовариться из других городов. Здесь настоящий рынок, покупают сразу много, между лавочками не протолкнуться, легко потерять друг друга в толпе, и случайных знакомых найти вряд ли удастся. Наверняка большинство баварцев хотя бы раз в сезон там бывают, но кроме них, в Нюрнберг съезжается почти вся Германия, да еще и “зарубежные гости”.
***
В Советском Союзе Новый год тоже был любимым народным праздником: конфетные подарки детям, шампанское и икра в “заказах”, новогодние открытки с шариками и снежинками, мандарины, “Голубой огонек”, “Чародеи”, “Ирония судьбы” и недельный запой, прошлогодние соломинки для коктейля и осыпающаяся елка с красной звездой. Рождество праздновали только верующие, подпольно. Зато нигде больше не было такого явления, как “старый Новый Год” - дань дореволюционной России и одновременно, единственный неофициальный праздник, который справляли в массовом порядке.
В постсоветской России всевозможные новогодние традиции перемешаны, как ингредиенты салата “Оливье”. На нас вывалилось непривычное поначалу католическое Рождество – носки для подарков, механические санта-клаусы, ароматические свечи, корица, позолоченные орехи и вертепы с овечками. В этом году в Москву на целую неделю привозили даже “настоящий баварский вайнахтсмаркт”. Правда, настоящего как раз не получилось, поскольку в мегаполисе этот формат превращается в искусственное, “сувенирное” развлечение, теряя самое существенное – атмосферу. А вообще, для нас католическое Рождество – это сочельник, поэтому мы гадаем на воске, смотрим в зеркало и догоняем поздних прохожих, чтобы выспросить имя. Но отказываться от телевизионных развлечений, ночной пьянки и наряженной елки тоже тяжело, поэтому советский Новый год с кремлевскими курантами и вождем на экране актуален, как и прежде. В магазинах продолжают открываться специальные отделы, где продают елочные украшения. Правда, витрины теперь оформляются в ноябре, как в Европе. В то же время, цвет праздничной одежды, жанр праздничной кухни и форму подарков диктует почему-то восточный календарь. К этому прибавилось православное Рождество, которое теперь можно, а иногда и нужно, справлять открыто, по-церковному. Поэтому у нас открываются православные распродажи, где торгуют льном, вологодским маслом, хохломой и освященными иконками. Кстати, в пику финскому Санта-Клаусу мы отыскали “настоящую”, отечественную родину Деда Мороза – Великий Устюг. Но вместе с импортом буржуазных рождественских украшений мы открыли дорогу для экспорта отечественных туристов в жаркие страны, и теперь они справляют Новый год на море – в Египте, например. Вот только “старый Новый год” актуален все меньше и меньше.
Ломать традицию Нового Года – это наша традиция. Первым был Петр. Он приказал проводить летоисчисление не от сотворения мира, а от Рождества Христова и перенес начало нового года с первого сентября на январь. Но поскольку все справляли Рождество, подмены никто и не заметил. Потом советская власть отменила Рождество и всенародным праздником стал Новый Год, перенесенный на две недели назад. Сегодня мы помним всех, а значит, не помним никого: каждый год приходится изобретать, куда пойти, с кем его встретить и что съесть. И мы все чаще остаемся дома.
