Вынужден тоже начать с судьбоносной пресс-конференции (еслиэто была пресс-конференция, а не толковище) Д. Медведева, а потом уже, может,двинуться дальше и вбок. При этом мне бессмысленно повторять все охи и ахи,которые после нее последовали. Собрал, мол, всех в стратегическом месте, а ничегоне сказал. Все последующие оскорбления. Пустое, мол, место. Спанч Боб. Ситуация все равнооставляет вопрос, в том числе и такой: а какой же она оставляет вопрос?
Когда пресс-секретарь президента потом еще и откомментировал,что они там удовлетворены, как все прошло, мы вообще перестали понимать, причемискренне, что же готовилось.
Типа я выхожу весь в белом и падаю в опилки. В жесткомварианте – в г…но. Потом встаю и снова падаю в г…но. А зачем? Каков план? Показать,что не опасен? И он удался?
В своей колонке А. Левкин очень точно нашел, о чемв этой ситуации стоит подумать, буквально перехватив идею – о зрителе: он-то чтождал, на что надеялся? Ведь ясно же, что не переворота.
Ведь все, что подразумевается под «не пустым местом» –«кидаю Путина, рву ранние договоренности с ним, иду на выборы, отправляю вотставку правительство, объявляю полную демократию» - это переворот, за которойтут же придется и заплатить. Танками на улицах. «Лебединым озером» потелевизору. Мученической смертью нашего Альенде.
А Медведеву это надо? Увольте! Он не Альенде, америкен бой. Лучшелекции читать. В Сколково. Или куда там предложили поехать почитать. «А у нас вСаранске создаётся центр для одарённых детей, - заявила некая наивная мадам,буквально наступая на больную мозоль. - Не хотели бы Вы у нас прочесть две-трилекции для наших студентов?»
Нам это надо? Население готово к постреволюционному бардаку?Революционеры и подпольщики уже изготовились отдать свою жизнь за «правду»?
То есть мы снова возвращаемся к вопросу: что же такоеспросить у Медведева, чтобы его ответ как бы невзначай вскрывал нарывнеопределенности? Но чтобы и без катастрофических последствий. И главный в этомдиалоге опять не Медведев, а зритель. Он направляет. Насколько далеко зрительзайдет в своих давящих на лидеров ожиданиях, насколько придется двигаться дальшеи лидерам.
По своей ментальности, Медведев и в самом деле не шибкоотличается от Путина, который его пустил погреть на четыре года свое президентскоекресло. Они там как два сообщающихся сосуда. Из одного круга. Как Медведев сам показал,- и нет оснований ему не верить, - друг друга знают давно, понимают с полуслова,возможно, взаимозависимы в каких-то зарплатных делах, если уж говорить совсем открытымтекстом.
И начал Медведев не со свободы, которая лучше, чемнесвобода, а реально вполне в духе путинских преобразований - убавив свободы вКонституции, удлинив срока президентских безнадег. То мы никого не выбирали вчетырехгодичных циклах, а стали никого не выбирать – в шестигодичных.
И против он парламентской республики (прямо как Петр I: все на Западе хорошо, иодежда, и бороды стригут, а вот бардак в парламенте – эт’ нехорошо, нам это не подойдет,не по-русски это, мы это не возьмем), и отмена выборов губернаторов что-то доскончания века, по его словам.
Но дело в том, что партия Путина и партия Медведева уже существуютпомимо Путина и Медведева. И даже помимо официальных партий, что бы там Сурковсебе не планировал. И даже будут существовать, если не будет Путина иМедведева.
Это две такие извечные русские партии – партия ожидающих ипартия сочувствующих. В партию Путина входят те, кто доволен существующимположением вещей, кто погрел руки на нефтегазовых доходах, кто взял кредиты –не отдал кредиты, госкапиталистический капитал. А в партию условного Медведева – кто надеетсяна какую-нибудь новую движуху, чтобы в ней реализоваться. Рано или поздно в неевойдет вся Россия молодая, потому как для рожденных в перестройку все ж кругомзаблокировано - никуда не пробиться. И это притом, что для новой движухи реальныйМедведев, безусловно, на настоящий момент подходит больше, чем Путин.
Путин – заморожен, серьезен, будничен, консервативен.Медведев – проще, остроумнее, плейбоистее, с компьютером, будто бы прогрессист.Однако партия Медведева выбрала Медведева символом непотому, что тот деятелен и ему нужна своя партия. А потому что он – подходящее кремлевскоелицо с рычагом, а нужно чем-то давить. Все это время партия Медведева по сути спрашиваету него только один вопрос: собирается ли он соответствовать своей символическойроли или надо вкладываться в другой символ перемен? А Медведев долженрешить – останется он или выпадет из Истории?
Ведь ежели таких символов вовсе не окажется в официальнойвласти, то – как пишетв минуту мрачных прозрений тот же Гозман - ждать всем нам семнадцатый год. А это –«китайская ничья», совсем неприятный сценарий.
В какой-то степени вышесказанное совпадает и с концепциейГлеба Павловского, который считает, что в Сколково Медведев не столькопровалился, сколько пытался сделать Путину последнее предложение компромисса («мирныйсценарий» выборов 2012 года»), чтобы избежать превращения их в народно-освободительноедвижение против «партии жуликов и ворья», решить проблему - как принято - кулуарно.
«В нем подразумевается и готовность к согласованию любыхнеобходимых гарантий команде власти прошлого десятилетия», - пишет изгнанный (заразглашение?) из Кремля консультант.
Однако нет никаких оснований считать, что: а) Путиниспугался и готов обсуждать такой компромисс; б) он понимает и его хоть вмалейшей степени волнует, что дальнейшее замораживание демократии в Россиичревато национальной катастрофой.
В результате, считает Павловский, промедлили оба. «Не думают ли они, что контролируют ходвремени и могут назначать и менять график важных для общества, бизнеса иполитических элит решений по личному произволу? Отсрочки порождают новые рискии превращаются в генератор дестабилизации. Реакция страны на передержанныерешения может оказаться неожиданной для обоих участников правящего тандема».
Пока вся идея общения Медведева с народом – не отвечать навопросы, на которые, как мы видим, в настоящий момент нет ответа, а просто показать,что «претендент перемен» хоть и не «освободитель», но нормальный компромиссный человекв целой веренице отмороженных кремлевских правителей. Его логика примитивна, но,с другой стороны, и человечна.
Про талон техосмотра, парковки, оленей, садоводческиетоварищества – все это языком лектора общества «Знание». Даже про отношения сНАТО он объясняет на пальцах, как во дворе: ребята, лично мне на их расширенияплевать. Однако мы должны эти их расширения упаковать в такую идеологическуюобертку, чтобы следующим после меня русским президентам не пришло в головузарубить вообще всякие сближения с Западом. Как бы снова проблема Петра: кому они,преобразования, после нужны?
«И я сказал своему коллеге (Обаме – С.М.): «Ты знаешь, в 2020году, когда уже пройдут все четыре этапа подготовки так называемого адаптивногочетырёхстадийного подхода, вполне вероятно, что эти решения будешь принимать неты и даже, может быть, не я. Но их кто-то будет принимать». Поэтому мы должнысейчас подумать о том, какой мы передадим эту проблему будущим поколениямполитиков». То есть смогут последователи все испортить или нет?
Политическая программа Медведева – это программа осторожногоминимума. Относительная нормальность против безотносительной ненормальности. Нои программа нынешней партии Медведева - это пока что тоже только минимум. Покачто единственно, на что готовы сидящие зрители – аплодировать собственному призузрительских симпатий. И делать полный недомолвок выбор между полным стопом и гипотетическимвпередом.
Но так продлится недолго.
