“Пассажирам, прибывшим скорым поездом “Москва - Санкт-Петербург” - мягкой посадки” - с легкой руки координатора московской “Обороны” Микаса Мурашова эта мрачноватая шутка стала хитом ночного поезда, увозившего политмолодежь на питерский “Марш несогласных”. Как в воду глядели…
Москва. 2 марта, 0 часов 15 минут.
У памятника Ленина на Ленинградском вокзале заметное оживление. Что-то весело обсуждают между собой нагруженные походными рюкзаками молодые люди. Непринужденная атмосфера, смех и футляры с гитарами, отсутствие (кажущееся) всякой партийной атрибутики поначалу вводит в заблуждение. Однако тут же, чуть в сторонке от тусующейся молодежи, в глаза бросается плотное кольцо из людей постарше. Вглядевшись, узнаешь популярного писателя Э.Лимонова и не менее популярного бывшего чемпиона мира Г. Каспарова. Все ясно. “Оппозиция” едет в Питер на “Марш несогласных”.
Два плацкартных вагона ночного поезда “Москва - Санкт-Петербург”. Именно здесь компактно разместились заезжие “экстремисты”, “гастролеры из Москвы”, по выражению губернатора Матвиенко. Таким образом, с легкой руки Валентины Ивановны Матвиенко, в “экстремисты” записали, вкупе с нацболами и “АКМ”, вполне себе либеральные “СПС”, “ОГФ”, “Оборону” - да мало ли кого еще! Впрочем, вернемся к поезду. Вагоны с “несогласными” легко отличить (на слух!) от всех остальных, стоит только энергичным шагом разок по ним пройтись. Вместо традиционного “За встречу!” все чаще доносятся революционно-патетические и патриотические тосты: “Слава России!”, “Революция будет!” и др.
В перерывах между тостами “оранжево”-лимонная молодежь рассказывает байки. Кто-то делится воспоминаниями с прошлогоднего “Марша”, кто-то – впечатлениями о питерской милиции. От власти ждут подвоха и тем друг друга подкалывают. Шутят:
“Этот вагон еще не знает, что он оцеплен”. Или: “Если спросят о цели приезда в Санкт-Петербург, что лучше отвечать: матч “Зенита” на Кубок России или фестиваль бардовской песни? Теперь понятно, откуда гитары.
Обманчиво-спокойное утро 3 марта.
О готовящейся акции не напоминает ровным счетом ничего. От станции метро “Лесная” до “Площади Восстания” - ни одного дополнительного наряда. Столь вопиющее, казалось бы, равнодушие сил правопорядка к предстоящему Маршу, прямо скажем, настораживает. А тем более после Москвы, где обилие милиции в метро по всякому поводу, от футбольного матча до дня рождения Гитлера, уже ни у кого не вызывает удивления.
Как оказалось – это и вправду было затишьем перед бурей.
12:05-12:40. Район метро “Площадь Восстания”.
Когда в начале первого мы добрались до точки, все уже были на своих местах – и толпа “несогласных”, и омоновские кордоны. Не было только самого Марша, если, конечно, не считать таковым попытки толпы продраться между кордонами.
Среди не оставляющих надежды пройти маршем по Северной столице выделяются флаги НБП, кое-где мелькает “СПС” (СПС как партия в Марше участия не принимала – “Полит.ру”), “Яблоко” (“Яблоко” как федеральная партия в Марше участия не принимала но питерское отделение стало одним из заметных его участников – “Полит.ру”), ОГФ, “Оборона”. Впрочем, на транспарантах и плакатах превалируют собственно питерские сюжеты – ЖКХ, башня “Газпрома”, городская застройка и архитектурный облик Петербурга, допуск политических партий к региональным выборам.
“Несогласные” еще не оцеплены, но кольцо ОМОНа мало-помалу начинает сжиматься. Задержания пока что носят бессистемный характер – хватают скорее неосторожных – тех, кто
1) особенно настойчиво пытается пролезть за кордон,
2) особенно активно размахивает партийным флагом или выкрикивает лозунги,
3) особенно часто оказывается рядом с первыми либо вторыми.
Время от времени “неприступные” бабушки с транспарантами, пользуясь своей неприступностью, вступают в перепалку с омоновцами. В воздухе носится новость о задержании Лимонова. Позднее появляется слух, что задержан также не то Каспаров, не то Касьянов. На фоне этого всеобщее недовольство нарастает, заготовленные дома речевки сменяются скандированием “Позор!” в адрес милиции.
Между тем, большая часть молодежи незаметно и бесшумно преодолевает первые кордоны.
О том, что было дальше, лично мне оставалось только догадываться, благо сидя в милицейском “козелке”, в чем-чем, а во времени для размышлений недостатка не испытываешь.
13:00 – 16:30. В “козелке” у отдела милиции по Мытницкой улице.
Начинаем знакомиться. Как выясняется, большинство задержанных:
а) активисты НБП,
б) так и не поняли, за что их задержали (впрочем, см. пункт а).
Тем временем, лимоновцы по мобильному Интернету отслеживают сообщения о ходе акции. Так мы узнаем, что толпа из 3,5 – 4 тыс. человек прорвала кордоны и идет по Невскому. Тогда же впервые звучит цифра “600 задержанных”.
“Бывалые” ребята из НБП делятся опытом общения с милицией, дают советы, какой частью лица лучше “ловить” удар. Надо ли говорить, что в ожидании встречи с “операми” оптимизма от всех этих разговоров у нас явно не прибавилось.
16:30 – 19:00. В отделе милиции.
После трех с половиной часов раздумий в отделении все же решили нас переписать. Больше всего удивляет вопрос о политических убеждениях. Интересно, какое это имеет отношение к тому административному нарушению, которое я якобы совершил?
Жду, когда же будут расспрашивать об обстоятельствах задержания. Так и не дождавшись, сам прошу внести в протокол мои пояснения, а заодно и разъяснить мне, на основании чего я был задержан. Уводят в другой кабинет. Со словами: “Омоновцы не били? А надо было!” - просят присесть. Тут же некая дама в погонах спрашивает, с чем именно я не согласен. Выслушав мои слова о том, что никаких противоправных действий я не совершал, дама в погонах произносит лишь: “Вы создавали толпу”. О том, где же это, в каком кодексе прописано, что есть такое противоправное действие - “создание толпы”, – ни слова.
Дают ознакомиться с протоколом. Самый неожиданный поворот сюжета, как водится, припасен напоследок.
Читаю пункт обвинения: “неповиновение законным требованиям сотрудников сил правопорядка”, “оскорбление сотрудников сил правопорядка нецензурной бранью” и т. д. и т. п.
Капитан милиции лишь махнула рукой: “Пиши: “С протоколом не согласен”.
И тут же сочувственно добавила: “Нам говорят: “Разгоняйте!” - вот мы и разгоняем”.
Непонятно только: если митинг и вправду был незаконным, к чему тогда эти надуманные обвинения? Если власти города уверены в своей правоте, почему бы не назвать вещи своими именами. Не потому ли, что бороться с “хулиганом” куда удобнее, чем с “участником несанкционированного митинга”? Не обречена ли та власть, абсурдность указов которой очевидна даже тем, кто должен их выполнять?
Возвращаюсь из суда, не говоря никому ни слова, под молчаливые укоризненные взгляды родных. Какая тут, к черту, бардовская песня, если Валентина Матвиенко уже торжественно объявила по всем каналам об “ экстремистах-гастролерах” из Москвы. Не удалось, стало быть, законспирироваться и поберечь нервы близких людей.
Впрочем, говорить, конечно, можно все что угодно - тем более для прессы, но Валентина Ивановна, похоже, и вправду поверила, что все дело в происках “заезжих экстремистов” и зловещей руке Москвы. А раз так - нельзя этих самых “экстремистов” так просто отпускать из города!
Что заставило меня немного опоздать на утренний поезд – не знаю. Видимо, чутье. Так или иначе, совершив пробежку по вагонам и протягивая проводнице билет, чувствую на себе хитрый взгляд: “А тебя тут ждали ребята. Из сопровождения. До последнего ждали”. И уже обращаясь к напарнику: “Да он и сам знает зачем!”
Что же касается 120 “гастролеров из Москвы” (Валентина Матвиенко: “То, что сегодня произошло в городе, это провокационные действия, и ведь приехали организовывать этот митинг "гастролеры" из Москвы, прибыло два вагона - около 120 человек - экстремистски настроенных молодежных группировок. Скажите, кого не устраивает, что город стабильно развивается”), то любой, побывавший на марше, подтвердит, что никак не могли они задавать на нем тон. Что, москвичи “надоумили” местных “яблочников” пойти протестовать против снятия их партии с питерских выборов? Или без москвичей петербуржцы никак не догадались бы вступиться за архитектурный облик Северной столицы, за права своих пенсионеров? Достаточно хотя бы ознакомиться с резолюцией “Марша несогласных” в Санкт-Петербурге, чтобы понять: в первую очередь протестовали там против собственно питерских бед, и лишь потом – против бед общефедеральных.
Не слишком похожи на правду и другие обвинения из губернаторской речи: “Откуда такие средства (на проведение марша). Участники шли с лозунгами "Поддержим Ходорковского" и "Березовский - мы с вами". После этого становится понятным - откуда деньги”.
Плакаты были. Однако читаю все это – и снова вижу одну и ту же картину: как со словами: “Смотри, провокаторы!” - активисты “Обороны” предупреждают друг друга о появлении плакатов с Березовским. Как участники марша сами выхватывают их из рук этих самых провокаторов. И не говорите нам, что этого не было…
Впрочем, то, как вели себя в этой ситуации участники марша, никого уже не интересовало. Главное, что плакаты появились. Да, так, что пару-тройку этих плакатов успела разглядеть губернатор. Что удачно позволило не заметить недовольства жителей Петербурга действиями своих же, питерских, властей.
