В августе 1991 года в России произошли события, не уступающие по значимости ни Великой Французской революции, ни Великой Октябрьской. Не уступающие ни по количеству вовлеченных действующих лиц, ни по влиянию на судьбы мира. Если даже считать этот тезис преувеличением (так, по всей видимости, считают власть и обслуживающее отечественное ТВ), то и в этом случае, мы должны признать, что август 1991-го то был тем маленьким камушком, который изменил траекторию телеги истории. И та покатилась не вследствие глобального противостояния мира капитализма и мира социализма, мира условно либерального и мира условно тоталитарного, а в результате каких-то других еще не до конца понятых современниками противостояний. Например, золотого миллиарда и остальных, террористов и государственников, глобалистов и антиглобалистов, коренных и мигрантов, полюсной цивилизации и стремящейся занять полюс, производящих нефть и получающих нефть, и так далее и тому подобное.
С тех пор прошло 17 лет, и участникам событий, которым на момент событий было по 40, стало под 60. Кому было больше сорока – ушли на пенсию (не шибко теперь помитингуешь), разводят огород, их не видно. А те, кому сегодня 25-30 лет, помнят одну лишь неразбериху и, может быть, волнение родителей. По данным Левада-Центра, треть ныне активно живущих россиян «не успели разобраться» в той, тогдашней ситуации, хотя каждый день видят сегодняшние результаты ее последствий.
Хотя бы в виде доступного отдыха на турецком побережье. Но не понимают, откуда это к ним пришло – хоть ты тресни!
Почти уже восемь лет государство молчит по поводу этой, возможно, самой важной даты своей и мировой истории, не высказываясь ни негативно, не позитивно, как бы мудро давая ей отлежаться. Она и лежит. А волны забытья уже нанесли на нее изрядный ил беспамятства.
Сегодня празднуют изгнание неизвестно откуда взявшихся поляков. Взятие Бастилии празднуют, хотя вместо нее пустое пространство, заасфальтированная площадь, и непонятно уже, что такое Бастилия. А революцию, приведшую к власти в России нынешнее поколение сильных мира сего, намоловшую огромные капиталы избранным (без нее они так бы и остались кто старшим научным сотрудником, кто рядовым полковником КГБ) и давшую большинству россиян перманентно сладкое чувство вставания с колен, стыдливо замалчивают.
Нет, ни то что бы было запрещено помнить, однако без официального одобрения сверху к Белому дому сегодня приходят лишь десять с половиной инвалидов. Образуя группка, стилистически схожую с группкой любых ветеранов - будь то защитников Белого дома или участников наполеоновских войн. Кажется, кликни клич придти ветеранам Бородино, и явятся сюда почти те же самые люди и почти в том же самом составе.
Был на последнем сборище помнящих август и я.
О понижении статуса свидетельствовало даже то, что антитеррористическая рамка бездействовала, представляя собой один муляж сканирования. Обвешенный железом – сотовыми телефонами, фотоаппаратом и переносным хард-диском, - я не звенел, а на мое контр-предложение раздеться до трусов, как это обычно требуется на митингах «несогласных», получил вежливое «не трудитесь» от улыбчатой милиционерши. Ни террористы, ни диссиденты сюда больше не ходят.
Был, впрочем, ностальгический автобус с ОМОНом на всякий случай. Однако и эти крупные плечистые парни в тельняшках воспринимали миссию как допвыходной, а по тому, как часто бегали отлить в кустики Дома правительства, можно предположить, что либо прикладывались к запрещенному ныне в публичных местах пиву, либо к разрешенным арбузам. Расслабуха. Но чего не привозят их вместе с туалетами?
Так же и речи, прочитанные без микрофона с памятника коммунарам 1905 года, - прямо из-под сапога коммунара, что создавало странный визуальный эффект, - уходили в безвоздушное пространство. Кто-то пафосно сказал, что с нами, то есть с демократией, по-прежнему Бог, а кто-то – что Бог нас забыл, предал, потому что, вообще, где он, где демократия? А третий, зациклившись на неожиданно возникшей теологии, стал верещать: «Кощунство, кощунство, кощунство!»
Нет, клоунов у нас пока никто не запрещает.
А вечером ТВ рассказывало про жизнь замечательного человека – бывшего министра МВД Пуго, гекачеписта, не выдержавшего то ли позора поражения ГКЧП, то ли позора ошибочного выбора непобедившей стороны, и застрелившего вследствие этого позора свою жену, а потом и тоже застрелившегося. Тем и отметили дату.
Впрочем, камера неспроста въехала в квартиру Пуго, доказывая его так трагически прервавшуюся душевность. Никак нельзя было не обратить внимания на советскую тахту, чахлый комод или что там? нищету по нашим понятиям. Никак нельзя было не поразиться: взятками тут не пахло, следовательно, август перемолотил заодно и вполне приличных людей, такой месседж.
Но можно, однако, и задуматься.
Да, у Пуго не было яхт и вилл. Однако имущественная дистанция простого человека до Пуго и тогда была большая, - мы просто забыли. Хотя, признаться, и не такая большая, как до Потанина, Фридмана или же Реймана. Тогда она измерялась всего лишь качеством комода и метражом квартиры. Сегодня же у пяти процентов россиян яхты, виллы, машины и счета, а остальные 95 процентов живут, в принципе, так же, как и в 1991-ом, но с поправкой на технический прогресс.
Спрашивается, где ж тогда была зарыта советская маржа?
А зарыта она, друзья мои, была в танках, ракетах, ГУЛАГах, мировом рабочем движении и огромном оборонном комплексе, производящем в основном фобии Третьей мировой. Ее-то август и обнаружил. Так значит, что такое - вернуться в доавгустовское состояние, считая август 1991-го ошибкой? Это значит, друзья мои, отобрать деньги у Потанина, Фридмана или же Реймана, и снова зарыть их в оборонный комплекс, а так же в фобии Третьей Мировой.
А жить… а жить-то все равно придется по-прежнему, с поправкой на технический прогресс. Странно, в августе 1991-го совершенно не было фобий Третьей Мировой, то есть совсем. Но к августу много претензий.
Главная – он запустил «крупнейшую геополитическую катастрофу ХХ века», распад Советского Союза. «Как было бы здорово снова жить одним большим домом», - твердят проходимцы-неоконы, штрафуя бывших граждан СССР, сунувшихся в Россию на заработки. Хотя те могли бы и сегодня быть естественными и добровольными послами великой утопии.
Но не утописты неоконы!
А вот второе преступление августа – последовавшая грабительская приватизация. Сегодня ее «исправляют», хотя обнаружившуюся некогда маржу не спешат закапывать в профильные расходы. Собственность «плохих» пяти процентов из ельциновского окружения плавно переходит к «хорошим» пяти процентам из окружения путинского, - вот и вся корректировка!
На самом деле, это последние «хорошие пять процентов» и намывают ил истории, кося под демона истории и фальсифицируя родословную не от 1991-го, а от 2000-го года. Как и все выскочки, которым подфартило, они не понимают, насколько ненадежны бывают недлинные родословные. И то, что демон истории – не домашний котенок. И не золотая рыбка на посылках. А именно что демон…
