Путин загнал себя «делом Ходорковского» в патовую ситуацию, которую необходимо было срочно «расшивать». Дело в том, что основным психологическим стержнем его политики, его «фирменным» политическим стилем является то, что он всегда должен действовать с позиций силы и ни в коем случае не должен показывать, что он чего-то боится. Однако «пересидевший» его Ходорковский, дотянувший почти до конца срока, не попросив о помиловании, практически не оставил ему выбора. Если бы можно было оставить Ходорковского в тюрьме, ничего не предпринимая для этого, то он бы, конечно, сидел вечно. Но ничего не делать было нельзя, так как в этом случае Ходорковский автоматически выходил на свободу через девять месяцев. Так или иначе, наступил момент принятия решения.
Само по себе освобождение Ходорковского для Путина катастрофой не является. Более того, при определенных обстоятельствах оно может быть ему полезно, так как дает надежду на то, что это приведет к еще большему расколу оппозиции и отвлечению внимания от Навального (хотя, конечно, нельзя исключать и обратного). Проблема была, скорее, в том, что власть привыкла жить без Ходорковского, и его освобождение создавало дискомфорт, который возникает при любой неопределенности. Присутствовала еще, конечно, и сугубо личная неприязнь Путина к Ходорковскому, но в последнее время за удовлетворение этой страсти Президенту приходилось платить слишком большую политическую цену.
Сам по себе поселиться в тюрьме навечно Ходорковский не мог. Для этого необходимо было начать расследование против него какого-нибудь нового «третьего дела», сомнительность которого обещала превзойти все, что предпринимали против Ходорковского до этого. Искусственность обвинений было невозможно замаскировать никакими усилиями «управляемого правосудия». Таким образом, если бы третье обвинение было Ходорковскому предъявлено, то Путин показал бы всем, что он просто боится его освобождения и готов пойти на любые фальсификации, чтобы этого не допустить. А это в парадигме путинского политического стиля демонстрировать было нельзя ни в коем случае.
В то же время и отпускать Ходорковского было нельзя по тем же самым причинам. Тут Путин стал заложником своей же собственной риторики. Столько было слов сказано о «кровавом следе», о невероятных преступлениях, о какой-то сакральной вине Ходорковского, что всем было ясно – это личный враг, почти «кровник». И, если такого вот врага просто так выпускают, без каких-либо «аннексий и контрибуций», то это значит, что Путин теперь чего-то боится, - если не самого Ходорковского, то общественного мнения внутри страны или, того хуже, мнения западной общественности, что совсем уж недопустимо.
Выйти из затруднения, «устранив причину стресса», после известного эксцесса, случившегося с Березовским, написавшим Путину и сразу после этого повесившимся, было бы затруднительно. Оставалось одно – найти способ убедить Ходорковского «подыграть» Путину, чтобы тот мог сохранить лицо. Судя по сообщениям прессы, Ходорковскому было сделано «предложение, от которого невозможно отказаться». По сути, Ходорковскому предложили либо стать Магнитским, либо выйти на свободу не просто так, не потому, что срок вышел, а попросив об этом Путина. Это позволяет Путину хотя бы в пиар-поле сымитировать роль победителя.
Теперь уже не вызывает сомнений, что помилование стало финальным аккордом долго (возможно, не один месяц) разыгрываемой комбинации. Вся эпопея с «третьим делом» теперь выглядит как хорошо отрежиссированный блеф, целью которого было отвлечь внимание публики и одновременно подготовить ее к неожиданной развязке. То, что это была провокация, было понятно любому юристу.
По действующему законодательству обвинения в организации отмывания денег не давали возможности арестовать Ходорковского. Таким образом, они не достигали основной цели: даже если бы это дело было открыто, Ходорковского надо было сначала выпустить на свободу, хотя бы под домашний арест, и, в случае третьего обвинительного приговора, потом посадить снова. Альтернативой этому могло быть только его «ускоренное осуждение», когда от момента предъявления обвинения до рассмотрения дела в апелляционной инстанции (после чего приговор вступает в силу) проходит восемь месяцев (а с учетом политической невозможности начала этого процесса до окончания Олимпиада – фактически только пять). В случае с Ходорковским, имеющим все-таки определенный публичный и юридический ресурс, это представлялось совершенно нереальным. Но вот понять смысл это провокации было сложно.
Теперь ясно, что «третье дело» было тем «плечом», при помощи которого оказывалось давление на Ходорковского, чтобы заставить его принять единственно устраивающее Путина решение и подписать-таки прошение о помиловании. Как это ни покажется странным, я полагаю, что это решение не будет иметь ни для одной из сторон каких-либо серьезных репутационных последствий. Путин подтвердил свою репутацию византийского правителя, в которой мало кто сомневался. Решения, принятые при обстоятельствах непреодолимой силы, не смогут сказаться на репутации Ходорковского. Вряд ли кто-то рискнет поставить ему в вину нежелание умереть в тюрьме и добить этим своих родных. А если кто-то так поставит вопрос, то он этим, скорее, испортит собственную репутацию. Так что этот раунд закончился вничью.
