Еще недавно никому и в голову не пришло бы сомневаться в том, что российско-американские отношения после взаимной высылки дипломатов войдут в нормальную колею. Ведь ничего экстраординарного не произошло. Шпионаж v противозаконная и сурово наказуемая деятельность в любой стране мира. Выдворение сотрудников резидентуры вслед за поимкой агента v такое же правило игры, как и ответная высылка. Процедура приводится в действие почти автоматически, и то, что американская сторона выдержала паузу, говорит о том, что политическое руководство страны не пошло на поводу у разведсообщества - оно приняло соответствующие решения тогда, когда было удобно ему, а не этому сообществу.
Конечно, неприятна сама цифра: 50 человек - она слишком круглая и большая (после ареста Олдрича Эймса Клинтон выслал из США одного человека v зато это был глава вашингтонской резидентуры Александр Лысенко; в ответ Москва выслала резидента ЦРУ Джеймса Морриса). Недружественный шаг? В такой ситуации трудно ожидать дружественных, и, собственно говоря, какими бы именно они могли быть? "Дружественный шаг" - понятие из лексикона других ведомств, у разведки ни друзей, ни врагов не бывает: "Дружба дружбой, а спецслужба спецслужбой", - любят говорить в СВР, и это совершенно справедливо. Например, несмотря на дружественные и даже союзнические отношения США с Израилем израильский шпион Джонатан Поллард отбывает пожизненное заключение в американской тюрьме, и никакие усилия еврейских организаций пока не привели ни к его амнистии, ни к помилованию. Никто так много не шпионит в США, как канадцы, но межгосударственных отношений это не портит.
Приходится признать, что реакция российской стороны явно преувеличена. Это особенно заметно на фоне умиротворяющих заявлений американских официальных лиц, которые в один голос заверяют, что инцидент исчерпан и ни о каком возвращении к стилю и приемам холодной войны в Вашингтоне никто не мечтает. Совсем иные речи доносятся из Москвы: администрация Буша "играет бицепсами", "страдает шпиономанией" и "возрождает образ империи зла". Высказываются предложения ответить не просто "адекватно", а "пропорционально": то есть выдворить из России не равное число американских дипломатов, а пропорциональное штату посольства; выдворить не шпионов, а сотрудников, отъезд которых наиболее чувствительно скажется на работе посольства; наконец, никого не выдворять, а заставить уволиться технический персонал, водопроводчиков и уборщиц из числа российских граждан, - и тем парализовать деятельность посольства.
Характерно, однако, что президент Путин в этой пропагандистской кампании участия не принимает и, как он заявил в Стокгольме, не считает, что шпионский сюжет должен повлечь за собой политические последствия. Усердно нагнетали страсти некие анонимные представители спецслужб и секретарь Совета Безопасности Сергей Иванов.
Почему так ведут себя спецслужбы и их куратор, понятно. Разведка любой страны мира убеждена в своей самоценности и, на словах служа национальным интересам, в глубине души убеждена, что она-то и есть столп и мозг государства, призванный эти интересы не столько защищать, сколько определять. При удачном (для разведки) стечении обстоятельств даже глава государства с романтическим восприятием разведки может превратиться в ее заложника - как это было с Джоном Кеннеди, когда он санкционировал высадку десанта в Заливе Свиней.
Возможно, выходец из разведки Владимир Путин сознает эту опасность, возможно, играет роль "доброго следователя" - так или иначе, интуиция и логика подсказывают ему, что инцидент с выдворением способен, напротив, даже взбодрить и освежить политический диалог с США v после грозы легче дышится. От того, что Сергей Иванов заморозит взаимодействие спецслужб двух стран, выиграют лишь террористы и наркобароны. Между тем Джордж Буш уже после ответной меры Москвы заявил, что считает дело закрытым и фактически предложил Путину встретиться еще до Генуи. Отказываться на том основании, что американцы обидели разведку, было бы просто нелепо. Надо держать удар, только и всего. Профессионалы должны уметь проигрывать.
Самое правильное было бы предать забвению всю историю v это, как сказал на днях Колин Пауэлл, изолированный эпизод, который просто по определению не должен осложнить отношения. Однако в сюжете много важных нюансов. Их стоит обсудить без истерики.
Объявляя нежелательными лицами четырех российских дипломатов, госдепартамент прямо указал на их непосредственное участие в деле Роберта Ханссена. Это до некоторой степени расходится с обычной практикой: в таких случаях принято говорить - как и поступила в ответ российская сторона - о "деятельности, несовместимой со статусом дипломата"; обычно эта деятельность не конкретизируется.
Однако Вашингтону важно было обозначить связь своей акции именно с арестом Ханссена. Дело не только в том, что между арестом и выдворением прошло много времени, но и в том, что американцам нужно было отделить этих четверых от 46, высылаемым вскоре, но уже по другим причинам. (Пока неясно, сотрудничает ли Ханссен с обвинением и, в частности, с комиссией Уэбстера: начало судебных слушаний отложено по совместному ходатайству сторон; во всяком случае, идентификация якобы работавших с ним сотрудников посольства v вопрос чисто технический.) Почему возникла пауза, понятно: у Пауэлла была запланирована встреча в Каире с Игорем Ивановым, затем в Вашингтоне ждали Сергея Иванова.
Нет сомнения, что Буш знал о Ханссене задолго до публичного разоблачения агента (Клинтону, например, доложили об Эймсе за 10 месяцев до ареста, когда ФБР только начало слежку, а на заключительной стадии операции докладывали ежедневно). Хотя обычно контрразведка сама выбирает момент ареста (именно так было с Эймсом v его арестовали накануне командировки в Москву), всегда существует вероятность, что решение об аресте, исходя из тех или иных политических соображений, примет сам президент.
Вероятность того, что в случае с Ханссеном так и случилось, весьма высока. Судя по тому, что обвинению до сих пор не хватает важных улик - в материалах дела имеется пробел в несколько лет, непонятно, куда делись деньги, которые Ханссен якобы получил от Москвы за свою шпионскую работу и т. д. - вполне возможно, что ФБР торопили с арестом. Однако, мотивы спешки не обязательно связаны с Россией, и торопил, возможно, не сам президент.
На аресте Ханссена мог настоять министр юстиции Джон Эшкрофт, которому подчиняется ФБР. Эшкрофт с чудовищным скрипом прошел утверждение в Сенате. Он ощущает себя "хромой уткой" и нуждается в реабилитации. Недаром он играл партию первой скрипки на созванной директором ФБР Луисом Фри пресс-конференции.
На аресте мог настоять и сам Фри. Разоблачение крота v всегда тяжелая травма для спецслужбы, но не той, на которую он шпионит, а той, которая его поймала. В частности, через несколько месяцев после ареста Эймса подал в отставку директор ЦРУ Джеймс Вулси, которого называют "одиннадцатой жертвой Эймса". Фри, безусловно, не хочет идти по его стопам. Не дожидаясь, пока Сенат назначит ему комиссию, как это было в случае с Вулси, он сам попросил бывшего директора ЦРУ и ФБР Уильяма Уэбстера провести оценку ущерба и найти слабые звенья в системе внутренней безопасности Бюро, а также распорядился о поголовной проверке сотрудников на полиграфе, причем объявил, что сам пройдет ее первым.
Наконец, важным личным мотивом для Фри могли быть несложившиеся отношения с Клинтоном и предшественницей Эшкрофта на посту министра юстиции Джанет Рено. Еще один личный мотив - то, как Клинтон и Гор в свое время воспринимали доклады о российской коррупции и связях российских политиков высшего ранга с международной оргпреступностью (на одном из докладов - про Черномырдина - Гор, как известно, собственноручно начертал: "Bullshit").
Полезно помнить, что Фри v назначенец Клинтона, Буш лишь попросил его остаться на неопределенный срок, срок этот может истечь в любую минуту. Абсолютно то же самое можно сказать о директоре ЦРУ Джордже Тенете: он тоже остался временно, у него тоже зуб на предшествующую администрацию, а дело Ханссена ФБР и ЦРУ расследовали вместе.
Что касается 46 имен из списка второй очереди, то это другая история. Официальные лица США в один голос твердят, что американская сторона не раз обращалась к Москве с предложением сократить свое разведывательное присутствие в Америке, которое, по оценке ФБР, достигло уровня времен холодной войны и составляет ныне 450 человек. Администрация Клинтона понимания в этом вопросе не встретила. Администрация Буша, всего вероятнее, поставила вопрос перед Сергеем Ивановым, когда тот был в Вашингтоне, и получила, как нетрудно догадаться, решительный отказ.
...Все это v не более чем домыслы. Мы хотим лишь показать, что не стоит в каждом шаге администрации видеть злобные антироссийские козни. Жизнь аппаратчика сложна, причудлива и полна опасностей - в Америке тоже.
После ареста Эймса Клинтон заявил, что воспринимает дело как серьезный инцидент, который, однако, не должен привести к ухудшению отношений с Россией и, в частности, лично он сделает все возможное, чтобы не допустить прекращения американской помощи. Москва тогда вообще не стала ничего комментировать: пусть, мол, профессионалы сами разбираются. Хотя давление этих самых профессионалов было отчаянным.
Бушу-младшему свойствен романтизм по отношению к разведке, поэтому он так много и искренне говорит о самопожертвовании ее сотрудников и о том, как гнусно поступают те, кто шпионит против такой прекрасной страны, как Америка.
Владимир Путин, которого однажды достали ссылками на его шпионское прошлое, заметил, что и в Америке некоторые президенты служили в разведке. Тем не менее разница есть, и очень существенная: Буш-старший не был профессиональным разведчиком: он работал директором ЦРУ при Форде как политический назначенец.
Но в Москве полномочия и на политические заявления, и на политические решения теперь имеют кадровые разведчики.
