Коллегия присяжных в Московском окружном военном суде признала всех подсудимых по делу об убийстве оппозиционного политика Бориса Немцова виновными и не заслуживающими снисхождения. По мнению юристов, всем пятерым грозит лишение свободны на срок вплоть до пожизненного.
Немцов был застрелен на Большом Москворецком мосту Москвы вечером 27 февраля 2015 года. Исполнителем убийства следствие считает бывшего офицера чеченского батальона «Север» Заура Дадаева, еще четверых – Анзора и Шадида Губашевых, Тамерлана Эскерханова и Хамзата Бахаева – его сообщниками.
Первоначально обвиняемые дали признательные показания, но в суде заявили о своей невиновности. Однако присяжные признали всех пятерых виновными в незаконном хранении оружия и убийстве.
Прокомментировать для «Полит.ру» ход судебного процесса и его восприятие общественностью согласился политолог Алексей Макаркин, первый вице-президент Центра политических технологий, главный редактор «Политком.ру». По его оценке, общественная реакция на судебный процесс в первую очередь связана с тем, что на вопрос о причинах убийства ответов пока не было дано. Он также высказал мнение, что вердикт был в достаточной мере ожидаемым.
«Вопрос о том, кто мог это приказать, остановился на фигуре майора Руслана Геремеева (бывшего командира батальона внутренних войск МВД – прим.ред.), которого так и не смогли отыскать и привести в суд, чтобы он там рассказал свою версию случившегося и чтобы ему можно было задавать вопросы. И, соответственно, дальнейшее расследование было фактически обрублено. Хотя понятно, что эти подсудимые и, скорее всего даже предполагаемый организатор преступления Руслан Мухудинов (по данным Следственного комитета России, Мухудинов, с ноября 2015 года находящийся в международном розыске, за 15 млн рублей заказал убийство Немцова – прим.ред.) совершенно не тянут на роль заказчиков. Тот же Мухудинов – совершенно непонятно, что такого сделал Немцов, чтобы тот так обиделся.
Так что если говорить об общественных реакциях, то, наверное, как ни печально это говорить, для большей части общества эта тема не очень интересная. Дело в том, что одна из проблем нашего обществ а- страшный дефицит эмпатии, сочувствия. Людям, кстати говоря, не свойственна какое-то злорадство по поводу смерти человека – злорадство сейчас присутствует в интернете, но это достаточно узкий слой. Но в большинстве случаев в обществе нет ни сильного переживания, ни сочувствия, ни злорадства. Общество очень сильно атомизировано, и люди исходят из убеждения, что в этих вопросах каждый – сам по себе. Не раз видел формулировки наподобие «если бы меня убили, это не было бы интересно никому, кроме узкого круга моих родственников и знакомых; так почему я должен переживать из-за постороннего человека?».
Такой подход очень распространен и фактически означает, что человек отстраняется от проблемы, от переживаний, и если даже интересуется случившимся, то интересуется как этим как очередной историей, которую он может увидеть по телевизору или прочитать в Сети. Ему интересно разве что, чем все это закончится, осудят подсудимых или не осудят. И то, в общем-то, интерес довольно слабый. И вот это, на самом деле, большая, фундаментальная общественная проблема.
Кстати, это относится не только к убийствам – много к чему. Одно из следствий дефицита эмпатии – это высокий уровень одобрения деятельности Сталина. То есть значительная часть общества сочувствует не столько убитым, как сочувствовали не столько арестованным при Сталине, как самому Сталину. Как человеку, который «выиграл войну», «страну поднял», «расширил территорию». Вот из этого же ряда.
Что касается того меньшинства общества, которое Сталину не сочувствует, считает его преступником, убийцей, и которое очень сочувствует Немцову и хотело бы полного раскрытия его убийства, то для этой части общества нынешний результат дает очень частичное удовлетворение. Они исходят из того, что главное, как я уже говорил, – узнать, почему это произошло и кто за этим стоит. Так что удовлетворения они не испытывают или почти не испытывают.
Те люди, которые оказались на скамье подсудимых, выполняли приказ – в первую очередь, непосредственно убийца, – конечно, виновны. Но убийца – офицер, и он, конечно, не мог такого сделать по просьбе какого-либо предпринимателя или шофера Мухудинова, как нам говорят. Но понятно, что сами особенности следствия, и тот факт, что следователям так и не удалось допросить Геремеева, пусть они этого очень хотели, позволяют предположить, что в обозримом будущем вряд ли назовут того, кто это финансировал и, по сути, является главным преступником.
Поэтому, думаю, те люди, которые Немцову сочувствуют, будут ждать – ну и, наверное, в это же время будут предприниматься какие-то попытки узнать правду. Если где-нибудь, например, объявится Гереемев, то потерпевшая сторона потребует, чтобы его допросили. Да и следствие, наверно, в этом все еще заинтересовано. Другое дело – вопрос, когда это произойдет. Этого мы не знаем.
Тут есть еще важный вопрос: изменятся ли в дальнейшем настроения в обществе, повысится ли эмпатия? Это, опять-таки, неясно. Даже если в обществе будут расти протестные настроения, что является вполне реальной перспективой, то дело в том, что человек будет в первую очередь отстаивать свой интерес. То есть он будет протестовать не потому, что допущена большая несправедливость по отношению к большому числу сограждан; не потому, что совершено какое-то резонансное преступление – а только если затронут его интересы. Вот когда их затронут, он может и петиции подписывать, и на улицы выходить. Если же, с его точки зрения, имеется в виду что-то абстрактное, как правило человек на него не реагирует. Наверно, так оно на какое-то время еще и останется.
То есть если затронут его личный интерес, человек начинает кричать, протестовать, искать варианты того, как ему действовать. Но не раньше. Словом, подход утилитарный. И, в общем, происхождение его понятно: люди очень слабо связаны друг с другом, многие связи были утрачены, разрушены, уменьшены в период распада СССР. Плюс ушли многие иллюзии, и человек оказался в ситуации, когда он чувствует, что, во-первых, от него мало что зависит; а во-вторых – что он очень мало кому интересен, за исключением, может быть, своих ближайших родственников и друзей. Это и привело в такому положению дел», – сказал Алексей Макаркин.
Добавим: прокурор Мария Семененко заявила, что гособвинение удовлетворено вердиктом присяжных. Ожидается, что на следующем заседании суда, которое состоится 4 июля, прокуратура запросит конкретные сроки для обвиняемых, после чего судья уйдет писать приговор. Не исключено, что приговор будет оглашен в тот же день. Защита уже заявила, что намерена обжаловать его в связи с процессуальными нарушениями.
