Уфа на неделю, по крайней мере в представлении российских чиновников и поддерживающих их медиа, стала столицей Евразии. В столице Башкирии одновременно проходят саммиты ШОС и БРИКС — двух крупнейших объединений, в которых не представлены т. н. «западные страны», от США и ЕС до Японии и Австралии.
В условиях конфликта с Западом, санкций, запрета на въезд в ЕС и США многих высокопоставленных чиновников, а также политиков и близких к руководству страны предпринимателей, приезд в Россию двух десятков глав государств обоснованно может считаться прорывом дипломатической блокады.
Идея того, что Москва должна объединять вокруг себя все незападные силы, живет в сознании отечественных мыслителей уже очень давно. Если Российская империя воспринималась петербургской элитой европейской страной с обширными владениями в северной Азии, то Советский Союз в послевоенный период уже чувствовал себя мировой державой, которая конкурирует с блоком Америки и Западной Европы по всей планете.
После распада Советского Союза амбиции России стали сильно меньше, но концепция развития международных отношений от этого не изменилась.
Шанхайская организация сотрудничества, которая зародилась как регулярная встреча глав Китая, России и трех приграничных с Китаем центральноазиатских республик, постепенно переросла в структуру, в рамках которой действуют постоянные механизмы: встречи министров, работа экспертных групп, проводятся даже совместные военные учения.
Аббревиатура БРИК (Бразилия, Россия, Индия, Китай, созвучно с английским brick, кирпич) же была придумана конкретным человеком, главным экономистом Goldman Sachs Джимом О‘Нилом в 2001 году — это был своеобразный рекламный ход для продажи бумаг рынков развивающихся стран. В середине 2000-х годов, однако, руководство стран БРИК начало задумываться о сотрудничестве не только в рамках портфелей инвестиционных банков. Позже к четверке присоединилась Южная Африка, которая добавила к аббревиатуре букву С (S, от английского названия страны, South Africa).
Чтобы понять, насколько важен для России «двойной саммит» в Уфе, достаточно вспомнить, что впервые подобный формат появился в 2009 году: Россия тогда, так же, как и сейчас, председательствовала в ШОС, а в связи с мировым финансовым кризисом было решено собрать и лидеров стран БРИК.
В 2009 году прошедший в Екатеринбурге «двойной саммит» уже отмечался как дипломатический прорыв, тогда отношения с Европейским союзом и США резко охладели после войны с Грузией. Естественно, что сейчас риторика почти полностью повторяется, тем более, что теперь повод для беспокойства намного более серьезный.
Россия действительно является одной из движущих сил двух организаций. Так, долгое время БРИКС существовал исключительно в формате встреч лидеров, министров финансов или иностранных дел. Пару лет назад у организации появился виртуальный секретариат, в ближайшее время в Китае должен заработать «Новый банк развития БРИКС», одной из задач которого называют предоставление помощи странам «страдающим от экономической нестабильности в результате экспансионистской денежно-кредитной политики США».
ШОС, вполне вероятно, так и существовала бы в формате встреч пяти президентов, если бы не российская идея создания российско-китайского союза, к которому, в идеале, должна присоединиться Индия — во время саммита в Уфе Индия и Пакистан как раз должны начать процедуру присоединения к Шанхайской организации.
Но тут стоит учитывать, что все-таки самым мощным членом обеих организаций является Китай — как по размеру экономики, так и по своему внешнеполитическому весу. Александр Габуев, руководитель программы «Россия в Азиатско-Тихоокеанском регионе» Московского центра Карнеги, пишет, что в глазах китайских руководителей потенциал и ШОС, и БРИКС крайне ограничен.
ШОС изначально задумывалась в Пекине как инструмент решения приграничных споров с постсоветскими республиками и расширения своего влияния с Средней Азии. Все споры были постепенно урегулированы, а вот проводником китайских интересов ШОС так и не стала — во многом благодаря России, которая блокировала все инициативы Пекина, например, по созданию Банка развития ШОС.
В итоге Китай перестал сопротивляться вступлению в организацию Индии и начал свой проект «Экономического пояса шелкового пути» — никак не интернационализированной пока идеи, суть которой заключается в резкой интенсификации сотрудничества Китая со странами Средней Азии и Среднего Востока, Россия в этих планах присутствует достаточно условно.
БРИКС и вовсе кажется мертворожденной структурой: среди ее членов и экспортеры, и импортеры энергоресурсов, и глобальные, и региональные лидеры, торговый оборот между странами БРИКС всегда меньше, чем между конкретными членами пятерки с ЕС и США. Поэтому в Китае она воспринимается скорее как площадка для выдвижения своих идей по реформе мировой финансовой системы, такие предложения высказывать в одиночку как-то не принято.
И все же не стоит сбрасывать Россию со счетов. Вряд ли Россия участвует в ШОС исключительно ради того, чтобы хвастаться в прессе тем, что в ближайшее время организация будет объединять более 40% населения планеты и 25% мирового ВВП. В конце концов, если институты существуют, значит для чего-нибудь они да пригодятся.
В работе ШОС так или иначе участвуют почти все страны от Китая до Ирана. Любой большой интеграционный проект в Азии может проходить «под зонтиком» этой структуры.
Так, Евразийский экономический союз создавался как равный партнер ЕС, благодаря которому Россия сможет наконец завершить создание предложенной еще Шарлем де Голлем «Европы от Лиссабона до Владивостока». Но после введения санкций ЕС, изгнания России из «Большой восьмерки» и прочих неприятностей Москва резко переориентировалась на восток — теперь ЕАЭС может стать партнером китайского «Экономического пояса шелкового пути». Благодаря тому, что почти все члены этих двух проектов в той или иной степени участвуют в работе ШОС, эта структура может рассматриваться Россией как площадка для диалога между Москвой и Пекином по поводу синхронизации работы двух главных азиатских интеграционных проектов.
Но получается, что значение ШОС определяется исключительно Пекином — не захотят в Китае координировать свои действия с Россией - и ничего не получится, организация так и останется красивой витриной мощи азиатских держав и поводом для ежегодных саммитов. Тогда остается только одно — хвастаться в СМИ значимостью Москвы, радоваться тому, что в Россию приехали лидеры почти всех крупных азиатских государств. Но и это в условиях организованной ЕС и США блокады не так уж и мало.
