Уровень развития общества определяетсяуровнем его социального сознания, который, в свою очередь, формирует ипроизводит на свет соответствующие материальные условия жизни – мысль, вобщем-то, банальная, но плохо приживающаяся на российской, поражённоймарксизмом почве. Одной из центральных «тестовых» проблем социального сознанияявляется отношение общества к так называемым «маргиналам» – это отношение важнодля понимания нормы. Важно и то, кого считают маргиналами, и как происходит процесс исключения. Всвою очередь, это являлось одной из основных тем исследования социологическихработ М. Фуко[1] – работ, хорошо известныхв России, переведённых на русский язык и, по большому счёту, игнорируемыхроссийским общественным сознанием. В связи с этим ученическое упражнение –постановка вопросов Фуко по отношению к какому-либо социальному казусу –оказывается весьма полезным занятием.
Е. Бычков – 23-летнийруководитель нижнетагильского отделения фонда «Город без наркотиков» – былобвинён в похищении и истязании людей. Прокуратура требовала 12 лет лишениясвободы, суд приговорил к 3,5. Дело вызвало широкий общественный резонанс,Бычкову сочувствовали главный нарколог России Е. Брюн, директор Федеральнойслужбы РФ по наркоконтролю В. Иванов, писатель М. Веллер, лидер группы «Чайф»В. Шахрин и многие другие известные и уважаемые люди. В конце концов дело былопересмотрено, вместо реального срока Е. Бычков получил 2,5 года условно.
Хэппи-энд, на этом можно было быпоставить точку. Общественное мнение в России – редкий случай! – было услышано,и судебная система изменила свой вердикт на более справедливый. Однако ужебезотносительно к личности и дальнейшей судьбе Е. Бычкова его случай заставилроссийский истеблишмент выразить своё отношение к наркоманам – одной измаргинальных социальных групп. Рассмотрим это отношение в свете упомянутыхработ М. Фуко.
1. Является ли наркомания болезнью организма (тела) или это болезнь души? Если это болезнь организма, то для её лечения требуетсяспециальное медицинское образование. Если же это болезнь души, вызваннаяпадением нравов, то такого образования не требуется.
В российскомобщественном мнении наркомания – это болезнь нравственная, связанная сраспущенностью, поэтому её лечение специальных познаний не требует (см., напр.,культовый фильм «Игла» с В. Цоем). Заодно коллективное бессознательное относитк нравственным болезням гомосексуализм, несмотря на то, что медики попыталисьснять с этого явления клеймо болезни. Отсюда – знаменитая российская гомофобия,причём в отрицании этого явления едины славянские, угро-финские и тюркскиероссийские субэтносы, апеллируя «к корням». Болезнь души – это и фанатичноеотстаивание каких-либо политических принципов (неважно, коммунистических,националистических, либеральных, каких-то ещё), несмотря на реабилитациюсидевших в советских психушках диссидентов. Это отчасти объясняет электоральныеуспехи "Единой России" – движения, лишённого каких-либо твёрдыхполитических ценностей (кроме уверенности в необходимости сохранения своейвласти). Как показывает Фуко, перечисленное выше вполне соответствует западнымпредставлениям о природе безумия в XIV – XVIIIвв., а заодно предполагает определённуюсоциальную версию человека.
2. Кто можетлечить наркоманов? Врач – неважно, лечит ли он тело или душу, – приобретаетбольшую власть над больным. Это ивласть авторитета, и власть административная, в том числе – на физическоенаказание.
Еслинаркомания – нравственное заболевание, то медики здесь как бы и ни при чём,вдобавок в общественном мнении это весьма коррумпированная профессиональнаякорпорация. Исправление нравов – дело пророков, которым не нужна лицензия.Отсюда – удивительная российская терпимость к сектам, знахарям, шарлатанам иготовность отдаваться под их власть в надежде на исцеление. По общему мнению,Е. Бычков намного эффективней боролся с наркоманией, чем силовые структуры иофициальное здравоохранение, этим был опасен, за это и пытались посадить.
3. Есть ли у наркомана (душевнобольного) права? Если бы такие праваналичествовали, то лечение болезни требовало бы соблюдения определённых методик,утверждённых медицинским экспертным сообществом. Такие методики могут допускатьи оправданное насилие. Если же такихправ нет, то лечение бывает трудно отличить от истязания.
Здесьроссийское бессознательное двоится: с одной стороны, у сумасшедшего безнравственногочеловека, каковым представляется наркоман, нет никаких прав; с другой – полвекаправозащитной деятельности сделали своё дело – часть выступавших по «делуБычкова» уравнивали «безнравственных» с «нравственными». В последнем случаенельзя принудительно лечить людей от наркомании, и уж тем более – истязать.Однако концепция ограниченнойправоспособности, при которой больной человек не может претендовать нацелый ряд мест в социальной иерархии, российскому истеблишменту глубоко чужда.
Вряд ли кто-тоиз отстаивавших права наркоманов захотел бы, чтобы у его ребёнка в школе вёлуроки учитель, будучи пьяным или «под кайфом». Но если российскому экспертномусообществу не нравится такой учитель, то как тогда насчёт президента? Ведь в90-е Россией управлял не вполне здоровый человек. Да и раньше, в период1975-1985 гг. в СССР, разве было иначе?
Западнаямодель человека не позволяет маргиналам получать статусы в официальнойсоциальной иерархии – человек, обладающий административной властью, должен бытьадекватен. Отсюда такое вниманиезападных СМИ и к личной жизни, и к тем или иным слабостям публичных политиков,а заодно – острые дискуссии о том, что является здесь нормой (напр., похоже,что публичная явная, доказанная ложьполитику не прощается, стоит вспомнить хотя бы «казус Левински»).
Для России жепо-прежнему актуально «что позволено Юпитеру, не позволено быку», мы отстаём отЗапада именно по уровню своего социального сознания на 200-300 лет. Классическаяэпоха, о которой писал Фуко, в политическом отношении была монархией. Иколлективное бессознательное российского истеблишмента это нагляднодемонстрирует. Вот если бы ещё Фрондуразрешили…
[1] См.,напр. Фуко М. Историябезумия в классическую эпоху. М. : АСТ, 2010, Он же. Рождение клиники.М. : Смысл, 1998, Он же. Надзирать и наказывать. Рождение тюрьмы. М. : АдМаргинем, 1999.
