Николай Троицкий — сын диакона из села Выползово Курмышского уезда Симбирской губернии (ныне Порецкого района Чувашии). В 1918 году, 23 лет, окончил Симбирскую духовную семинарию по первому разряду. Некоторое время служил учителем сельской школы.
В 1920 году был рукоположен во священника к селу Сабаево (ныне Мордовия). В январе 1929 года был осужден по статье 61 за неуплату налогов и некоторое время отбывал срок наказания.
После освобождения, с 1930 года, перешел служить в село Семеновское Порецкого района Чувашской АССР, а в 1933 году — в село Малое Чурашево Ядринского района. В 1935 году был возведен в протоиерея. Тогда же власти хотели привлечь его к общественным работам, на что священник писал заявление в сельсовет: «Прошу разъяснить в силе или изменено распоряжение ВЦИК № 247 (от 1930 года) — что отправка служителей культа на лесозаготовки, дорожное строительство или иные общественные работы не допускается. В прошлом году на основании данной справки председателем сельсовета я был освобожден».
По просьбе церковного совета был отменен наложенный ранее запрет на колокольный звон. Часто отец Николай просил разрешение у сельсовета на хождение по селу со святой водой в праздник Крещения и в другие праздники.
29 ноября 1937 года был подвергнут обыску и аресту. Содержался в тюрьме города Ядрин ЧАССР, был допрошен 30 ноября, 13 декабря 1937 года и 14 января 1938 года. На всех допросах обвиняемый священник виновным себя не признал.
На допросе, состоявшемся 13 декабря следователь спрашивал:
— Признаете ли вы себя виновным в предъявленном вам обвинении по статье 58-10 части 1 Уголовного кодекса РСФСР в том, что вы имея недовольство существующим строем среди населения ведете контрреволюционную агитацию?
— В предъявленном мне обвинении по статье 58 пункта 10 части 1 виновным себя не признаю и поясняю, что я среди населения никогда и ни с кем контрреволюционной агитации не вел.
— Следствием достаточно установлено, что вы среди населения ведете контрреволюционную агитацию против соввласти, поэтому следствие требует от вас чистосердечного признания.
— Повторяю, что я среди населения никогда со дня революции против соввласти агитацию не вел, это показываю чистосердечно. Это если следствием установлено свидетельскими показаниями, то прошу произвести очные ставки.
На другом допросе, произведенном 14 января 1938 года следователь спрашивал:
— Следствию известно, что вы находясь на свободе имели тесную связь с попом из села Нижние Мочары Даниловым Ефимом Даниловичем и с последним вели совместную борьбу с соввластью. Следствие по этому вопросу требует от вас правдивого показания.
— Попа Данилова Ефима Даниловича я, конечно, знаю, он сам Данилов происходит из села Нижние Мочары до самого закрытия Никольской церкви в Красночетайском районе он служил священником этой церкви, с 1935 года, то есть с момента закрытия этой церкви Данилов проживает в Нижних Мочарах не имея никакой определенной занятости. Я не скрываю, что Данилов, после закрытия Никольской церкви изредка посещал Мало- Чурашевскую церковь, где я сам служил. Как и все верующие, Данилов приходил, молился и уходил, я с ним даже ни в какие разговоры не вступал. Имеющееся ваше сведение о том, что я с Даниловым имею связь контрреволюционных целях я не подтверждаю, я с Даниловым никакой связи не имею.
Были найдены лжесвидетели из числа колхозников соседней деревни. Один из них показывал:
— Поп Троицкий среди населения в особенности среди единоличников ведет агитацию против колхозного строительства, каковая очень влияет на колхозников. Осенью сего года, месяц и число не помню, поп Троицкий был у нас в деревне, с которым я встретился на улице и задал ему вопрос: «Где и у кого он был?» на это он мне ничего не сказал, потом я задал другой вопрос, как он проживает и посещают ли его церковь верующие и есть ли доходы, на это он иронически мне ответил: «Да, немного посещают, доходы конечно небольшие, но все же можно жить, в большинстве посещают только единоличники, а колхозников мало, их видимо не пускают правления колхозов, если бы не колхоз, то бы все посещали, но придет время, все равно все пойдут за нами, так как без религии трудно будет населению жить, ибо она создана веками и святая церковь должна существовать».
12 и 13 января состоялись очные ставки с двумя лжесвидетелями, на которых отец Николай на заданный следователем вопрос подтверждает ли обвиняемый показания свидетелей отвечал:
— Нет, не подтверждаю, и считаю показания ложными, я никогда среди населения агитацию не вел. Повторяю, что такого случая с моей стороны никогда не было. Я такие слова никогда и ни перед кем не говорил. Это чистая ложь со стороны свидетелей.
18 января следствие было окончено и 1 февраля было предъявлено обвинительное заключение. 13 февраля исполняющий обязанности заместителя прокурора по спецделам ЧАССР, ознакомившись с делом, нашел, «что дело расследовано с достаточной полнотой, преступление доказано и квалифицировано правильно, обвинительное заключение составлено в соответствии с обстоятельством дела и все процессуальные требования соблюдены и потому постановил обвинительное заключение утвердить и дело направить в спецколлегию Верховного суда ЧАССР для судебного рассмотрения».
Только 5 мая 1938 года состоялось закрытое судебное заседание спецколлегии Верховного суда Чувашской АССР в городе Ядрин, но за отсутствием свидетелей было отложено. 6 мая судебное заседание было продолжено, которое вынесло приговор подсудимому Троицкому по статье 58 пункта 10 части 1 — 10 лет лишения свободы. Поданную кассационную жалобу о пересмотре приговора спецколлегия Верховного суда РСФСР оставила без удовлетворения.
Протоиерей Николай был направлен этапом в Алатырскую исправительно-трудовую колонию, в которой в те годы находилось более 4 тысяч заключенных. Хотя колония не входила в систему ГУЛАГа, но в ней, как и в лагерях, заключенные умирали от постоянного недоедания и болезней, поскольку не было лекарств. Среди них много священников и православных верующих. Верующие заключенные причащались Святыми Дарами, которые присылались в посылках или привозились близкими, исповедывались, молились.
Пробыв почти три года в Алатырской колонии, в марте 1941 года отец Николай был этапирован по наряду ГУЛАГа в Байкало-Амурский лагерь.
Скончался 10 марта 1945 года в Свободненском отделении БАМЛага. Был погребен в безвестной могиле.
