Хотя принятый российским правительством антикризисный план содержит достаточно много подробностей, которые говорят о его хорошей проработанности, тем не менее, одна подробность, осталась вне общего внимания. Хотя она кажется самой важной.
Дело в том, что антикризисный план является в некотором смысле ответом на санкции, введенные странами Запада против России и, прежде всего, на финансовые санкции. Поэтому легко можно было себе представить, что в условиях почти полного прекращения внешнего финансирования российское правительство начнет ужимать свои расходы, стараясь уложиться в рамки внезапно возникших жестких бюджетных ограничений. Причем должны снижаться расходы не только на содержание бюджетных организаций (это само собой разумеется), но и финансовая поддержка отраслей и отдельных предприятий народного хозяйства. Однако такого сокращения не произошло и, наоборот, финансирование для них будет расширено.
В плане первоочередных мероприятий об этом говорится следующим образом: «создание возможностей для привлечения оборотных и инвестиционных ресурсов с приемлемой стоимостью в наиболее значимых секторах экономики …». В эту же рубрику можно отнести решения о докапитализации банков и предоставлении государственных гарантий.
То есть, говоря другим языком, все системообразующие предприятия и банки накачают деньгами, чтобы они ни в коем случае не прекращали свою деятельность и даже по возможности смогли ее расширять.
Однако в условиях жестких финансовых ограничений подобная щедрость выглядит достаточно странно. Откуда возьмутся деньги на выполнение таких масштабных мероприятий, особенно в условиях финансовых санкций и падения доходов от экспорта углеводородов? Вариант инфляционного финансирования, который напрашивается сам собой, не проходит хотя бы потому, что один из разделов плана говорит о компенсации дополнительных инфляционных издержек наиболее уязвимым категориям граждан. То есть, если вследствие инфляционного финансирования экономики цены начнут быстро расти, то этот рост придется компенсировать – естественно, за счет роста бюджетных расходов. Но тогда мы получим классическую инфляционную спираль, разрушительный эффект который давно и хорошо известен. Ее надо избегать всеми возможными способами.
Таким образом, остается единственный источник для финансирования мероприятий, заложенных в антикризисном плане, – это валютные резервы органов монетарного регулирования.
Хотя использование части этих резервов уже давно является обыденной практикой – например, долгосрочные инвестиционные проекты финансируются из Фонда национального благосостояния (ФНБ), однако об их широком использовании речи никогда не шло. Не шло, потому что большая часть ФНБ зарезервирована на случай дефицита бюджета Пенсионного фонда, а сами по себе валютные резервы, собственником которых является Центральный банк России, предназначены для регулирования платежного баланса. То есть их целевое назначение только отчасти является инвестиционным.
Но ситуация поменялась, причем кардинальным образом, и то, что раньше было практически невозможным, стало жизненно необходимым.
Поскольку долгосрочного иностранного финансирования у российской экономики теперь еще долго не будет, место иностранных финансовых институтов займут Центробанк и Минфин, которые и будут выделять ресурсы нуждающимся. И хотя использование валютных резервов для финансирования внутренних инвестиционных проектов выглядит достаточно необычно и, в некотором смысле, противоречит самой идее этих резервов (а также правилам международных финансовых организаций, членом которых Россия является), но другого способа для неинфляционного финансирования у нас нет.
При этом надо отметить, что это финансирование придется выделять чуть ли не автоматически. Поскольку из-за финансовых санкций рефинансировать свои долговые обязательства российские компании и банки уже не могут, а гасить долги все-таки надо, валюту для этих платежей им и предоставит Центробанк и Минфин. Это будет сделано, естественно, в виде кредитов, а не просто в форме продажи за рубли, так как погашение задолженности означает декапитализацию компаний, а вот как раз этого российское правительство и руководство компаний стремятся избежать всеми возможными способами. Поэтому долги перед иностранными кредиторами фактически будут замещены долгами перед ЦБ РФ и Минфином. И вот как раз эта подробность антикризисного плана является основной.
В конце концов, хотя такая операция – использование валютных резервов для финансирования производственной деятельности компаний и банков – и выглядит очень необычно, здравому смыслу она не противоречит.
Если посмотреть на ситуацию с валютными резервами и валютными долгами так, как она выглядела еще до всех наших кризисов и санкций, то получалась следующая картина. С одной стороны, монетарные органы власти держали валютные резервы страны в размере около 500 млрд. долл. в низкодоходных облигациях иностранных государств. А с другой стороны, российские компании и банки привлекли на международных финансовых рынках более 700 млрд. долл., причем под гораздо более высокие проценты. Уже эта композиция долгов и резервов внушала некоторые сомнения – получалось, что мы держали резервы в валюте за границей, чтобы потом, за счет этих же средств, нам выдавали кредиты и займы, причем по более высокой стоимости.
Но тогда это еще можно было как-то перетерпеть, особенно с учетом низкой стоимости заимствований на мировых финансовых рынках. Однако теперь, когда стоимость заимствований для российских компаний и банков резко увеличена, для многих из них доступ к кредитам закрыт, а над самими валютными резервами висит угроза замораживания, жить по этой схеме дальше большого смысла не имеет. Поэтому проще раздать большую (или значительную) часть резервов российским заемщикам, чтобы они рассчитались со своими иностранными кредиторами и могли пока не пользоваться услугами мировых финансовых рынков.
Конечно, текущая ситуация не очень способствует использованию валютных активов в качестве источника финансирования проектов российских компаний и банков. Но конъюнктура на мировом рынке может поменяться и тогда этот механизм будет вполне работоспособным — за счет растущих валютных резервов можно будет совершенно спокойно финансировать экономический рост.
