Всегда подозрительно, когда выставку делают на основе собрания одного-единственного музея. Первым делом думаешь – экономят, что ли? Вторая мысль пытается устыдить скептика.
Собрание австрийской акварели в венском музее Леопольда поражает своими объемами. Здесь более тысячи листов, представляющих два века ее развития. Если учесть, что до недавнего времени мало кто собирал австрийскую акварель, а музей Леопольда (всего в его запасниках более 5700 работ) посвящен как раз австрийскому искусству, подозрениям места не остается. Нас не обманут. Нам покажут что-то редкое.
Многие из 54 авторов выставки «Потаенные сокровища австрийской акварельной живописи» известны всем и каждому. Здесь и классики XIX века, начиная с Томаса Эндера и Антона Ромако, знаменитые пейзажисты-урбанисты братья Рудольф и Якоб фон Альты, которым отведено два зала (одновременно их большая ретроспектива идет в венской Альбертине), и классики ХХ столетия, от экспрессиониста Оскара Кокошки до сторонника пастозной, ориентированной на торжество цвета живописи Герберта Бёкля, а также наши современники. Выставка показывает, как развивалось искусство акварели, жанра изначально скорее технического, близкого по своим функциям рисункам тушью, и лишь под влиянием Тернера ставшего пространством экспериментальным. Впрочем, весь век, вплоть до наступления эпохи модерна, акварель оставалась в массе своей салонным искусством. Интерьеры, портреты и ботаника были главными ее сюжетами. В среде аристократии и буржуа портреты были распространенным удовольствием. В них художники проявляли поразительное техническое мастерство. Если бы не рождение фотографии, портретная акварель могла бы достичь уровня, который представляешь с трудом. Совершенство было столь велико, что некоторые авторы даже пытались в живописи маслом передавать акварельные эффекты – например, Петер Фенди, представленный на выставке двумя листами. В его «Сельской сцене с детьми» видно, как отличалось заказное искусство от «работ для себя». И здесь становится более понятен спор между сторонниками социальной ангажированности художника и «искусства ради искусства»: поэтичная работа Фенди оказывается весомым аргументом в пользу последнего.
Гельмут Бёкль. Ландшафт. 1920. Частной собрание. © Herbert Boeckl-Nachlass, Wien
Серийность городских видов, введенная в обиход братьями Альт, оставалась модной и в ХХ столетии. Для выставки отобрали работы Оскара Ласке (1874 – 1951). Он родился в Черновцах, учился в Вене на архитектора, но довольно быстро забросил карьеру и посвятил себя живописи. Он путешествовал необычайно много, мог за год объехать 4-5 стран, и неудивительно, что «Потаенные сокровища» представляют его виды европейских и африканских городов, причем большей частью это рынки. Наряду с Майнцем и Тунисом представлен и уличный рынок в Одессе (1918). В этой работе просматривается стремление Ласке к преодолению границ между академическим и занимательным искусством.
Оскар Ласке. Улица в Одессе. 1918. Частное собрание.
Акварель редко когда увидишь в постоянных экспозициях музеев. Условия ее хранения настолько жестки, что проще не показывать вовсе, чем обеспечивать особый световой режим, да еще и постоянно менять работы (по логике, чтобы избежать выцветания, через три месяца им вновь предписана темнота). Тем интереснее выстраивать историю искусства по акварельным рисункам, да еще из одной коллекции, что и предлагают сделать «Потаенные сокровища». В первую очередь речь об авторах ХХ века, таких как космополит Вильгельм Тёни (весной прошла выставка его графики и живописи в зальцбургском музее модерна. Кому-то Тёни (1888 – 1949) вполне может показаться «австрийским Дюфи». Но это не вполне точно. При всей поэтичности письма, склонности к разделению рисунка и цвета, Тёни - автор совершенно самобытный, соединивший в творчестве множество разных стилей и не потерявший при это собственного лица. Проблемы для признания создала биография. Главная причина его относительной неизвестности, можно сказать, выпадения из хрестоматийных списков, кроется скорее с образе жизни, чем в стиле. Он родился в Граце, где основал Сецессион (главный проводник модернизма в немецкоязычном мире), но уехал позже не в Вену, а в Париж, а затем и в Нью-Йорк – на выставке показаны, в частности, его виды Парижа и Бордо. За год до смерти большинство его работ американского периода погибло во время пожара. В итоге национальная история искусства сосредоточилась на других именах, отдавая преимущество «людям команды». Тёни к ним не принадлежал, и потому сегодня о нем знают скорее знатоки, чем широкая публика.
Вильгельм Тёни. Встреча. Ок. 1925. Вена, Музей Леопольда.
Но центральное место на выставке занимают всемирные знаменитости Густав Климт и Эгон Шиле. Последний стал главным героем экспозиции – почти 30 работ, многие из которых неизвестны публике. Здесь много листов раннего экспрессионистского периода Шиле, с его провоцирующе ненатуральными красками и молниеносным рисунком. Сенсацией оказался его портрет Густава Климта, выполненный по инициативе архитектора Отто Вагнера и выставляемый впервые. Художник изображен здесь в знаменитой тунике, созданной по эскизу Эмили Флёге (хотя обычно это Климт делал эскизы тканей для дома моды, которым управляла его возлюбленная). Портрет числится как находящийся в частной коллекции, но обычно в музее Леопольда это означает, что работа принадлежит самому профессору и не оформлена как собственность музея.
Эгон Шиле. Густав Климт в синей тунике. 1913. Частное собрание
Рудольф Леопольд, отмечающий акварельной выставкой свое 85-летие, начал собирать Шиле в начале 50-х, когда это могли себе позволить в принципе многие. Акварель будущего классика стоила тогда около 200 шилиннгов (на жизнь среднестатистический горожанин тратил в месяц 750 шиллингов). Могли, но не позволяли: эстетика Шиле выглядела слишком радикальной и многие годы спустя после его смерти. На венской выставке представлены многочисленные ню, балансирующие на грани запрещенного, взрывающие и современную эстетику. Но сегодня популярность Шиле сродни популярности импрессионистов. Современники же не могли простить ему сексуальной раскрепощенности, воспринимавшейся как порнографический, а не художественный акт. Шиле даже привлекали к уголовной ответственности за растление натурщиц – крестьянских девушек, которые сами, надо признать, ни в чем его не обвиняли. В итоге приговор был вынесен лишь за показ эротических рисунков в присутствии детей, заключение продлилось 24 дня, а один из рисунков художника судья публично сжег лично.
Эгон Шиле. Перед зеркалом. 1913. Вена, Музей Леопольда.
Профессор Леопольд обладает самым большим собранием Шиле в мире: 188 работ на бумаге (это сравнимо с коллекцией Шиле в Альбертине) и 42 картины маслом. Такое неслыханное богатство порождает по отношению к владельцу массу эмоций, причем не всегда доброжелательных. В качестве аргументов возникают вопросы реституции. «Потаенные сокровища» представляют «Отдыхающих пастухов» Альбина Эггера-Линца (1868 – 1926), чья недавняя ретроспектива в музее Леопольда спровоцировала публичный скандал. Тирольский художник был в свое время поднят на щит нацистскими пропагандистами как представитель идеологии «крови и почвы». Сам Эггер-Линц в этой любви нацистов, конечно, не виноват, но работы его активно собирались гитлеровским государством. Потому долгое время автор находился в тени истории искусства, им мало кто интересовался.
Альбин Эггер-Линц. Отдыхающие пастухи. 1918-22/23. Вена, Музей Леопольда.
Зато сегодня Леопольда попытались обвинить в незаконном обладании рядом работ, якобы в свое время реквизированных нацистами из еврейских собраний. Пара произведений действительно оказались сомнительного происхождения, но в этом виноваты скорее гримасы истории, перемешавшей все карты на послевоенном арт-рынке. Под давлением критиков государство направило за свой счет историков в музей Леопольда (это частная коллекция с общественным статусом, управляемая при участии властей). Изучение провенанса продолжается уже не первый месяц, но ничего незаконного так и не выявило. Так публичные дебаты порождают трату бюджетных денег. А выставка о самом буржуазном, казалось бы, виде изобразительного искусства оборачивается набором историй, где политика, секс и художественные скандалы смешиваются воедино
