Что общего между поточно-массовым производством, организованным некогда Генри Фордом, и пластическими операциями? На первый взгляд, ничего. Разве что символический факт: появление конвейера ознаменовало начало двадцатого века, а мода на искусственные носы и бюсты – конец того же столетия. На самом деле связь гораздо глубиннее. Логика обезличенной машинной эры, помноженная на ее комплексы и фобии, привела к небывалому всплеску клонированных красоток, производимых конвейерным способом. И новое тысячелетие поставило не точку, а, скорее, многоточие в этом процессе.
Как важно быть красивым
В минувшем году согласно данным Американского общества пластических хирургов (American society of Plastic Surgeons) в США различного рода косметические пластические процедуры сделали 10,2 миллиона человек, что на 11% превышает результат предыдущего года. В Великобритании – по информации British Association of Aesthetic Plastic Surgeons - цифры скромнее, зато динамика интенсивнее: 22 тысячи операций и 35% роста. Причем увеличилось количество желающих подправить свою внешность как среди женщин (втрое), так и среди мужчин (вдвое). Самые популярные операции – липосакция, исправление формы носа (ринопластика), увеличение груди, коррекция век (блефаропластика) и удаление складок на животе. К удивлению специалистов подтяжка лица в Штатах – лишь на шестом месте.
Подобных ежегодных исследований в России пока не проводится, но, судя по ажиотажу вокруг этого вопроса, число сторонников пластических операций у нас медленно (в силу меньших финансовых возможностей), но неуклонно возрастает. Особенно за последние 10-15 лет. Если верить статистике, примерно четверть россиянок хотели бы прибегнуть к помощи хирурга. Не пугают ни цены, ни традиционное в нашей стране неверие в качество медицинских услуг, ни боль, ни шрамы, ни риск тяжелых последствий.
Первый признак – не так давно прошедшее на Первом канале очередное реалити-шоу «Формула красоты». Участники – среди них, как и положено, в нужной пропорции люди «с улицы» и «звезды» - добровольно согласились на пластическую операцию, ход которой подробно освещается на телеэкране. Далее действовал рекламный принцип «до» и «после» вперемежку с давно обыгранным в таких проектах «подглядованием в замочную скважину», столь милым сердцу обывателя. Негатив подавался в весьма умеренных дозах, которые явно нивелировались эффектом чуда переделки под скальпелем хирурга. Причем волшебное преображение из золушки в принцессу, напротив, демонстрировалось в самых разных ракурсах. Реалити-шоу закончилось, но тема жива: СТС запустил сериал «Части тела» про тех же самых магов, изменяющих по воле своей образ Божий.
Надо признать, что столь активное наступление адептов искусственной красоты вызывает определенное отторжение и даже сопротивление со стороны многих не только простых, но также богатых и знаменитых граждан. В том числе в Голливуде, прародителе идеи поточного воспроизводства идеальных моделей. В этой Мекке для идолопоклонников мало кто готов признаться, что некоторые из «частей тела» подправил с помощью скальпеля. Напротив, это тщательно скрывают от общественности и гордятся тем, что, несмотря на возраст, естественным путем сохранили природный шарм и юношескую фигуру.
Тем не менее, по всему миру контингент желающих одним махом перекроить свою не слишком устраивающую внешность стремительно молодеет. К помощи пластических хирургов прибегают уже и в 20, и в 30 лет. Говорят, что чем моложе, тем незаметнее для окружающих пройдет операция. Большой плюс.
Прагматичные американцы считают, что такой подъем не столь уж жизненно необходимой отрасли свидетельствует о расцвете экономики. Звучит, оптимистически, но, с другой стороны, кто подсчитал, не последние ли деньги тратятся на борьбу с природой? И не предупреждение ли это: унифицированному и глобализованному миру нужен стандартизированный человек? Когда форма носа кажется формулой успеха, происходит подмена понятий: идентифицируется первичное и вторичное.
Лекарство против страха
Среди причин, по которым люди прибегают к пластическим операциям, основное место занимают психологические. Иначе говоря, желание изменить жизнь, преодолеть комплекс неполноценности, соответствовать неким нормам, которые востребованы на данный момент в социуме и гарантируют высокий статус соответствующего этим стандартам индивидуума.
По мнению историка моды Ольги Вайнштейн, нынешний идеал красоты близок к так называемой аскетической модели, которая проявляется, прежде всего в кризисные эпохи. Неслучайно, звезда худосочной Кейт Мосс, например, взошла в период экономического спада в конце 90-х годов. Хотя стандарты могут быть разные: так, в США или Италии в моде значительно больший размер груди, чем во Франции, что диктует и больший спрос на данные операции. В целом же идет слепая ориентация на идолов масс-культуры, распропагандированных СМИ: на них хотят быть похожими, подсознательно ассоциируя их внешность с их успехами.
Психологи говорят, что человек начинает сравнивать себя с другими уже с первого года жизни: именно тогда, не без влияния родителей, закладываются будущие комплексы. Накапливаясь, они могут привести даже к дисморфофобии или синдрому Ван Гога. Для этого патологического состояния, описанного впервые итальянским психиатром Энрико Морселли в 1891 году, характерно зацикливание на мнимых или переоцененных физических недостатках. Несоответствие собственного облика стандартизированному идеалу становится навязчивой идеей, мешающей полноценно жить или даже выходить из дому. По разным данным синдромом Ван Гога страдают от 2% до 11% обращающихся к пластическому хирургу пациентов.
Но даже не страдающие от психогении люди нередко связывают с привлекательными внешними данными счастье в личных, сексуальных отношениях и даже карьерные возможности. Соображения профессионального успеха и престижа характерны, прежде всего, для мужчин, среди которых тоже наблюдается резкий всплеск интереса к пластическим операциям – соотношение здесь примерно 1 к 10. Но представители сильного пола редко просят сделать им нос, как у известной кинозвезды, или губы, как у популярного телеведущего. Они в большей степени берегут свою индивидуальность и желают, как правило, лишь подправить свой имидж в глазах окружающих, особенно если имеют публичную профессию.
Женщины сильнее подвержены искушению перекроить свою судьбу хирургическим путем. В отличие от мужчин они могут «подсесть» на пластику, как на наркотик, маниакально исправляя все новые и новые детали своей наружности в соответствии с очередной картинкой в гламурном издании. Мотивация, например, одной из участниц проекта «Формула красоты» поражает своей безыскусностью: понравиться мужу, а также сняться в эротическом журнале. Но гораздо чаще тонкие губы или лишние килограммы кажутся основной причиной жизненных неудач.
Как показали исследования психологов из Чикагского университета, около 60% пациенток американских клиник пластической хирургии приходят под скальпель в состоянии глубокой депрессии. Срабатывает так называемый принцип компенсации: недовольство собой и невозможность самореализации списываются на недостатки внешности. Однако только 15%женщин, перенесших пластику лица и бедер, сказали, что их жизнь после хирургического вмешательства реально улучшилась. Еще один миф эпохи глобализации.
Все на продажу
Общество массового производства и массового потребления диктует свои весьма жесткие правила игры. Относительно дешевые, а, значит, доступные для среднего класса предметы потребления, широко растиражированные модели идеального дома, сада, семьи создают иллюзию успеха, устойчивости и гармонии. Тем временем прогресс в пластической хирургии последних десятилетий сделал возможным подогнать под стандарт и собственную наружность. Почему бы и нет, если можно купить подходящий моменту внешний вид? Тотальное господство рынка и его главного инструмента – рекламы дает мощный рычаг для манипулирования вкусами и поведением толпы. А спрос всегда будет рождать предложение. Этот консьюмеристический тоталитаризм, характерный, прежде всего, для американского общества, постепенно завоевывает позиции и в Европе, и в Азии.
Как не превратиться в очередной винтик или колесико могучего механизма, перемалывающего индивидуальности во имя призрачного клонированного идеала? Попытки противостоять были и будут. В тех же Штатах люди нестандартных размеров, но вполне довольные своею судьбой и фигурой, не раз публично выступали против навязанных масс-медиа стереотипов красоты. Джейн Фонда, известная своей приверженностью здоровому образу жизни, собирается донести пагубность пластических операций до жителей всей планеты, доказав им, что повальное увлечение пластикой не только разорительно, но и противоречит здравому смыслу.
Однако для большинства шанс помолодеть и похорошеть без особых усилий столь привлекателен, что они ложатся под нож с полной уверенностью в собственном решении. Что они теряют? Может быть, себя.
