И без мониторинга содержимого книжных лотков сегодня очевидно, что традиционная научная фантастика, НФ (science fiction) в общем «фантастическом» объеме издаваемого сдает позиции и, напротив, фантастика ненаучная, фэнтези (fantasy), она же литература «Меча и Магии», бьет все рекорды по спросу. Хорошо это или плохо? Критики сердятся, педагоги хмурятся, а издатели потирают ручки, открывая новые серии (только у грандов типа «ЭКСМО» и «АСТ» их с десяток) и вербуя легионы отечественных авторов. Автор этих строк не принадлежит к числу горячих поклонников жанра "Меча и Магии", но впадать в алармизм не собирается. Во-первых, гневаться по поводу обвальной экспансии фэнтези -- на наш взгляд, занятие массовое и пошлое. Во-вторых, страстно ругать неизбежный завтрашний литературный мейнстрим и его разнообразных адептов столь же нелепо и унизительно для ругающего, сколь в последних числах ноября выходить на митинг против наступления зимы. Проще примириться и купить теплую шапку. Помните анекдот? "Маэстро, как вам музыка молодого N? -- Омерзительна, но за ней будущее".
Писатель с мало-мальскими задатками -- традиционно чуткий механизм, не хуже барометра. Даже известный спец в жанре ненаучной фантастики Ник Перумов, который разок-другой выходил-таки за рамки fantasy (ради чудовищного «Черепа на рукаве», например) и пытался отринуть эльфов и гоблинов, возвращался назад: инстинкты все равно брали свое. Как и зима в декабре, как и дождь осенью, тотальное наступление "Меча и Магии" ныне объективно обусловлено законами природы -- в данном случае, законами эволюции человеческой цивилизации. Так что зря историки усматривают в этом процессе лишь голое следствие спада интереса к популярному жанру именно СОВЕТСКОЙ эпохи. И зря конспирологи видят в происходящем только результат хитрого ЗАГОВОРА корыстных издателей фантастики. Тот очевидный факт, что сегодня по тиражам и по названиям драконы и гномы перевешивают роботов с космонавтами, не укладывается в простую политику или простую экономику. Все еще проще.
Ну да, разумеется, освобождение от тоталитарных идеологем не могло не уронить в глазах продвинутого читателя литературу крылатой мечты -- всю эту оловянно-деревянно-картонную дребедень про завоевание Марса в одной отдельно взятой стране (не США!) и высокодуховный обогрев Северного полюса газовыми форсунками. На этом жутком фоне и полузапретный прежде фэнтезийный гном мог показаться великаном. Однако вслед за справедливым негодованием ко многим явилось чувство ностальгии и умиления прошлым -- но "Меч и Магия" никуда при этом не сгинули, а НФ своих позиций не вернула.
Такая же ерунда -- и с потенциальным межиздательским заговором. Да, литературу жанра фэнтези писать быстрее, чем НФ. Да, найти сотню-другую свежих дешевых волонтеров для перекачки семисотой воды на толкиновском киселе издателям проще, чем рыскать в надежде обрести одного никем не перекупленного создателя приличной НФ (для нее нужно иметь, как минимум, техническое -- или хотя бы любое выше ПТУ -- образование плюс склонность к системному мышлению). Однако даже самое массированное наступление орков-гоблинов-троллей-ведьм-колдунов рано или неизбежно захлебнулось бы, несмотря на все команды книжных боссов не сдавать позиций и стоять насмерть -- не будь у нынешнего читателя глубокой внутренней потребности в "Мече и Магии". Полагать, будто книжный рынок САМ, путем нехитрых рекламных манипуляций, сформировал спрос на подобного рода литературу, -- все равно, что, допустим, считать, будто механическая замена в хлебных магазинах булок на кирпичи приведет к тому, что потребитель включит кирпичи в свое меню. Реклама может многое, но не все...
Дело в другом. Отступление научной фантастики и торжество фэнтези -- первый знак того, что человечество возвращается (конечно, на новом витке спирали эволюции!) в догутенберговскую эпоху. У нас в стране это происходит заметнее, потому как нам теперь приходится нагонять окружающий мир и в России многие процессы (и со знаком "плюс", и со знаком "минус") идут быстрее и конвульсивнее, чем на Западе. Как известно, в дописьменные и допечатные времена литература существовала в аудиоварианте -- ее сеяли и хранили аэды, рапсоды, сказители, и речь они вели о событиях вполне сверхъестественных, по нынешним меркам. С изобретением печатного пресса слово печатное вытеснило устное и письменное. Это был коммуникативный взрыв невиданной силы, и литература во "внебумажном" виде практически перестала существовать. СЛОВО перестало быть сакральным, уйдя в массы. Научную же фантастику породила, по большому счету, богоборческая эпоха Просвещения, которая остро нуждалась в литературе о рациональных чудесах, отчетливо "параллельных" библейским (в этом смысле опыт д-ра Франкенштейна был только аналогом воскрешения Лазаря; труп одушевлялся не командой "Встань и иди!", но умением хирурга и электрическим разрядом). Технический прогресс НФ литературу возвысил -- он же ее и загубил. Труд чтения механизировался настолько, что ныне убивает чтение.
Форматы VHS и DVD, переводящие печатное слово в видеоряд, возвращают человечество к первобытному синкретизму, Интернет -- к безбумажной литературе, аудиокниги -- к литературе вообще бесписьменной, к аэдам и рапсодам. Между творцом, способным "наговорить" свое сочинение на компакт-диск, и потребителем, включающим аудиоплейер в своей машине, нет посредника в виде букв. А эдакой форме обязано отвечать и содержание -- вот здесь-то литература "Меча и Магии" незаменима. Она несложна по сюжету, она подчиняется еще более жестким, чем даже волшебная сказка, законам композиции (а потому еще легче усваивается), содержит необходимую толику чуда и неизбежный хэппи-энд... В общем, пора бы нам, критикам, перестать издеваться над убогостью и малограмотностью большинства нынешних фэнтези. Авторы просто готовят нас и себя к будущему. В конце концов, вещий Баян тоже не знал грамоты -- и ничего, прекрасно обходился.
