Новый король Испании Фелипе, сын отрекшегося от престола Хуана Карлоса I, в четверг будет официально приведен к присяге. Он будет носить имя Филипп VI.
С того момента, как Хуан Карлос I объявил 2 июня о намерении отречься от престола в пользу своего сына и наследника Фелипе, западная пресса в больших подробностях обсуждает испанскую монархию, отношение к ней испанских граждан, вообще современные европейские монархии и недавние прецеденты отречений, перспективы сохранения этого института и королевских привилегий в условиях нынешнего контекста.
Сейчас в Европе 12 монархий: Андорра, Бельгия, Ватикан, Великобритания, Дания, Испания, Лихтенштейн, Люксембург, Монако, Нидерланды, Норвегия и Швеция. В прошлом году от престола с той же мотивировкой, что и в случае с Хуаном Карлосом I – уступить место более молодому и, вероятно, прогрессивному наследнику - отреклись два европейских монарха: нидерландская королева Беатрикс и бельгийский король Альберт II. Британская газета The Telegraph также вспоминает по этому поводу отречение от папства Бенедикта XVI в феврале 2013 г. Ситуация в случае с Бельгией и Нидерландами, комментирует американская газета Washington Post, отличалась от нынешней тем, что смена монарха не вызывала у граждан соответствующих стран такого массового подъема республиканских настроений, как в Испании. И в Бельгии, и в Нидерландах это было «не более чем церемониальной формальностью».
От большинства европейских монархов Хуана Карлоса I отличает тот момент, что он в свое время был действительно значимой политической фигурой. «Будучи потомком Бурбонов, связанных со столетиями имперской традиции, он содействовал переходу Испании от темной эпохи франкистской диктатуры к демократии. В отличие от прочих своих родственников, сотрудничавших с силовиками и хунтами, он не сопротивлялся переменам и в 1981 г. выступил против военного переворота». «Нет сомнений в том, что король Хуан Карлос сыграл ключевую роль в переходе Испании к демократии и позднее оставался уважаемой фигурой, которая могла говорить от лица своих граждан за рубежом и в случае необходимости в критические моменты быть беспристрастным посредником в политической полемике у себя на родине», - добавляет к этому другая американская газета NY Times.
Тем не менее, продолжает Рафаэль Миндер (Raphael Minder), корреспондент NY Times в Мадриде, его отречение сразу вызвало у испанцев оживленный интерес к вопросу о том, нужна ли им вообще монархия. По мнению Миндера, разделяемому и многими другими авторами, этому способствовали два фактора. Во-первых, то, что страна пребывает в состоянии экономического кризиса, и в ней растет имущественное неравенство; во-вторых, недавние финансовые скандалы в связи с махинациями Иньяки Урдангарина, супруга инфанты Кристины, которые подорвали репутацию королевской семьи и выглядели особенно возмутительными на фоне общего положения дел в стране. The Telegraph по этому поводу подчеркивает, что, в отличие от Хуана Карлоса, Фелипе в связи с коррупционными скандалами не обсуждался.
Образ Фелипе в прессе формируется преимущественно в сопоставлении с фигурой Хуана Карлоса. В отличие от последнего, более сдержанный и менее разговорчивый (скорее в англо-саксонском духе, - Telegraph), но при этом, опять же в отличие, умеет выступать с речами. Что важнее, с точки зрения дальнейшей судьбы испанской монархии, он при вступлении на престол будет обладать существенно меньшей властью, чем его отец, полномочия которого сокращались постепенно.
The Telegraph в связи с этим приводит результаты опроса, проведенного левой газетой En Pais после того, как Хуан Карлос объявил о своих планах. Согласно этому опросу большинство (62%) испанских граждан убеждены, что необходимо провести референдум, по итогам которого решится вопрос о том, останется ли Испания монархией. В случае проведения референдума, по данным того же опроса, 49% граждан согласны оставить монархию во главе с королем Филипе, а 36% предполчитают стать республикой. Впрочем по факту в обозримом будущем референдума быть не должно: премьер-министр Мариано Рахой, сослался на то, что отмена монархии с помощью референдума требует предварительного внесения поправок в конституцию.
Миндер также цитирует нескольких испанских аналитиков, которые высказывают свои трактовки происходящего. Так, консервативный политический комментатор Хосе Антонио Зарзалехос (José Antonio Zarzalejos) выразил мнение, что отречение Хуана Карлоса и коронация Фелипе – это верный способ сгладить антимонархистский подъем в стране: «Республиканское движение только бы выиграло, если бы король Хуан Карлос настаивал на своем пребывании на престоле, но теперь мы говорим о новом короле, у которого будет своя совершенно новая стратегия, отвечающая проблемам нашего времени». Главный редактор газеты El Mundo Хорхе де Эстебан, в свою очередь, отметил, что «отрекаться от престола разумнее было бы года три или четыре назад, когда скандал из-за Урдангарина еще не запятнал испанскую корону».
Реакцией на скандалы со стороны королевской семьи стало введение более прозрачной отчетности о расходах. Хотя данные о стоимости активов, а также о бытовых тратах, как в случае с бюджетом британской королевской семьи, которая публикует отчетность в больших подробностях, по-прежнему остаются закрытыми. По мнению брюссельского аналитика Германа Маттайса (Herman Matthijs), смена монарха – это хороший повод для модернизации и детализации системы отчетности, а также регламентации расходов по образцу монархий в скандинавских странах и Нидерландах.
Между тем, The Telegraph отмечает, что в Британии после отречения Хуана Карлоса бывший заместитель премьер-министра Джон Прескотт, ссылаясь на прецеденты в лице папы Бенедикта XVI и уже трех европейских монархов, призвал 88-летнюю королеву Елизавету последовать их примеру и уступить месть принцу Чарльзу. А сама бы она осталась в статусе «заслуженной королевы».
The Economist отмечает сопровождающий смену монарха эмоциональный подъем в испанских СМИ, где это событие характеризовалось как «наступление новой эпохи» и «второй переход» (после первого – от диктатуры к демократии). Автор отмечает, что это отчасти воспринимается символически: в стране, увязнувшей в коррупции и безработице, возможны перемены.
Сам Хуан Карлос, который в своем публичном выступлении выразил сожаление, что утратил популярность среди граждан из-за недавних скандалов, «пал жертвой собственного успеха. Когда Франсиско Франко дал ему престол и назначил его своим наследником, его целью было восстановить демократию и реставрировать монархию, свергнутую 44 годами ранее. Что характерно, он добился и того, и другого». Поначалу это вылилось в компромисс: король отказывается от большинства своих полномочий в пользу демократического управления, а за это его никто не беспокоит в пределах тех привилегий, которые у него остались.
Однако по мере укрепления испанской демократии эта сделка постепенно теряла убедительность. Отсюда этот контраст между традиционной и прежде принимаемой как должное непрозрачностью и новыми гражданскими ожиданиями. Собственно, проблема была в том, что Хуан Карлос эти изменения по большей части игнорировал. Красноречивый пример – его поездка в Ботсвану на охоту за слонами в 2012 г., в тот момент, когда Испания была истощена экономическими проблемами.
«Отречение означает, - подытоживает автор, - что испанцы, вероятно, забудут скандалы и вспомнят тот вклад, который Хуан Карлос сделал в историю их страны. Они могут также почувствовать некоторый экономический подъем. На организованной изданием The Economist встрече в Мадриде премьер-министр Мариано Рахой все время возвращался к теме рекордных темпов снижения безработицы в мае. Луис де Гиндос, министр финансов, объявил, что займы стали меньше, потому что спрос и кредитование внутри страны начали расти быстрее, чем ожидалось. Тем не менее, уровень безработицы все еще составляет 25%; пройдут годы, прежде чем страна достигнет состояния, близкого докризисному. Луис Гарикано из Лондонской школы экономики говорит, что недавний всплеск импорта может подтолкнуть Испанию назад, к дефициту, из-за которого она прежде стала такой уязвимой. Среди политических проблем, с которым предстоит столкнуться будущему королю, можно назвать подъем антикапиталистических и антимонархических левых движений, а также каталонского сепаратизма. Все это тоже может ударить по экономике страны. Таким образом, ветер перемен может оказаться не самым благоприятным».
