То, что случилось в колонии в Краснокаменске Читинской области, совершенно четко и ясно предугадывалось с самого начала. Судя по всему, за Ходорковского взялись всерьез, и перспективы его выживания (прежде всего – морального, но и физического тоже) становятся все более и более неопределенными. Собственно, если читатели помнят, я с самого начала был настроен пессимистично, сейчас мои прогнозы, увы, сбываются.
Сейчас СМИ много пишут о том, что произошло в колонии между Ходорковским и Кучмой, однако, в этих комментариях отсутствует, на мой взгляд, самое главное: понимание сути происшедшего.
Чтобы понять, что произошло в реальности и на каком уровне лагерной жизни сейчас находится Ходорковский, надо размотать историю с Кучмой с самого конца. Так будет понятнее.
Итак, осужденный Кучма написал, по отдельным данным, объяснительную по поводу конфликта с Ходорковским. В объяснительной Кучма указал, будто нанес Ходорковскому несколько ударов заточкой в связи с сексуальными домогательствами Ходорковского. Стоп! Зона – это не свобода. Самое страшное, что может произойти с осужденным, – это попадение в «петушатник», или, как его еще называют, в «гарем». Кто там находится – ясно: пассивные гомосексуалисты. Собственно, большинство обитателей «гарема» - это не «геи по жизни», а опущенные – те, кого изнасиловали тем или иным способом за какое-то нарушение уголовных порядков. В гарем можно попасть и по-иному: покурил после опущенного, выпил из его кружки и т.д. Этого достаточно.
Опущенные – это отверженные. С ними можно разговаривать, но у них нельзя ничего брать. Их можно унижать любым способом. Они заменяют женщин, но сведены до уровня животных. Они чаще всего к концу срока теряют человеческий облик и ломаются морально. Их презирают и зеки, и менты. К чему это я? А к тому, что ни один зек, будучи в здравом уме, никогда и ни при каких обстоятельствах не сознается в том, что кто-то его упрашивал подставить задницу. Такое признание – прямой путь в гарем, причем без остановок и задержек. Понимаете, всегда может возникнуть ситуация, когда ему объяснят, что порядочному зеку такие вещи не предлагают, а если предложили, то точно «пидорас». И опустят (ну, чтоб сомнений не возникало).
В принципе, на зонах существует уже десятилетиями отработанное правило: разбил кому-нибудь голову или порезал кого-то – говори, что пострадавший тебя обозвал педерастом, или послал на три буквы, или сказал тебе: «…ть твою мать». Все. Защищал свои честь и достоинство в состоянии аффекта. Тебя еще и уважать будут – и зеки, и менты. А вот писать о том, что тебя домогались, – нельзя. Однако Кучма на это пошел. Такое может произойти только в том случае, когда ему действительно нечего терять.
«Нечего терять» - это понятие растяжимое. Например, в пресс-камеры в СИЗО и тюрьмах сажали именно тех, кому терять нечего. И они ломали, калечили, насиловали тех, кого бросали к ним на перевоспитание. Однако был, рассказывают, такой случай: Вячеслава Иванькова (известного как Япончик) бросили в пресс-камеру в Тулунской тюрьме – по тем временам самой страшной в СССР. Потом всю ее администрацию либо уволили, либо посадили за беспредел. Так вот, Иваньков в течение получаса сумел втолковать отпетым и полностью опустившимся зекам, что, не дай Бог, какая мразь к нему руку протянет – его родных в самом скором времени прибьют. И, надо отметить, убедил. Его не тронули.
Что же могло заставить Кучму пойти на столь рискованный шаг и написать в общем-то очень опасную для него бумагу? Скорее всего, у него очень сильно замарана зековская биография. А может, и не только зековская. И знал об этом только очень узкий круг лиц – либо оперативники, либо авторитеты, либо те и другие, что вероятнее. Так бывает: за человеком водятся грехи, но о них ему не напоминают до поры до времени. А потом, в нужный момент, безошибочно бьют в самое больное место, заставляя делать то, что нужно.
В пользу этой версии говорит сам факт частого общения Ходорковского и Кучмы. Вряд ли Ходорковский стал бы пить чай вместе с опущенным. Это же прямая дорога в гарем! В принципе, о таком подарке те, кто его посадил, могут только мечтать. То есть на тот момент Кучма не считался опущенным или «нечистым» (есть и такое понятие). Когда новенький приходит в зону, ему вообще сразу объясняют, с кем можно общаться, с кем нельзя, кто стукач, кто опущенный и т.д. И по определению быть не могло, чтобы не нашелся хотя б один человек, объяснивший все это Ходорковскому. Значит, для большинства заключенных у Кучмы никаких грехов не было.
Не выдерживает критики первоначальный вариант причин поступка Кучмы: ну, типа он таким образом хотел, чтобы его перевели в другой отряд, так как в своем отряде он что-то натворил. В этом случае перевод в другой отряд не меняет ничего. Кем был по жизни, тем и останется. А если он сумел совершить что-то не подобающее честному зеку, то и в другом отряде с него спросят. Иных вариантов не бывает. Зековскую биографию нельзя поправить даже переводом в другую зону. Что уж говорить просто о другом отряде!
Кучма, скорее всего, был "торпедой". В зоне "торпедой" называют человека, которого просто тупо направляют на какое-то не совсем чистое (с точки зрения зековской морали) или опасное дело. Например, разбить кому-то голову. Или опустить. И так далее. "Торпедами" обычно бывают или опущенные (им терять все равно нечего), или самые тупые зеки, которых обычно опытные заключенные для того и держат возле себя. Самыми опасными торпедами бывают именно опущенные. Ну, представьте себе: на плацу к нормальному «чистому» зеку может подойти опущенный и поцеловать его. Потом не отмоешься – прямая дорога в гарем. "Торпеду" можно и убить, но самому от этого легче не будет. Таким вот образом убирают конкурентов в борьбе за место под солнцем – а в зоне эта борьба гораздо более жесткая, чем на свободе.
Чьей торпедой был Кучма? Вероятнее версия «оперативного следа». Понимаете, как-то подозрительно Кучма возле него вертится все время. Почему-то стал приятелем – хотя, по логике, светиться возле Ходорковского себе дороже: одних обысков - пять раз на дню может быть. Обычно приятели всегда несут бремя ответственности и за тех, с кем чифирят. Так что тот, кто хочет скорее с чистой совестью и на свободу, Ходорковского должен чураться и подолгу наедине не разговаривать. Равно как и те, кто хочет просто спокойно и без лишних головных болей отсидеть. А вот Кучму это не остановило. Так обычно бывает, когда оперативники специально устраивают союз своего клиента со своим осведомителем. Самое милое дело. И, опять-таки, чифирь в комнате отдыха в неположенное время. Господи, да когда кого за это в ШИЗО сажали-то? Пьют чай на зоне все, в любое время и где только можно. Сажают в ШИЗО только того, кого надо посадить. А самое милое дело, чтобы разговорить клиента, – посадить его в камеру со своим осведомителем. Что и было сделано - Ходорковский угодил в ШИЗО вместе с Кучмой.
Почему мне еще кажется, что все-таки Кучма работал на оперативников, – так это потому, что реакция у сотрудников колонии, прокуратуры и самого главы ФСИНа, мягко говоря, неадекватная. Ну, вот смотрите: зек бьет другого зека заточкой по лицу. И не один раз: у Ходорковского на лице пять швов. Смею напомнить, что зеки – тоже граждане РФ, и на них полностью распространяется действие УК. Представьте, что кто-то так вот чиркнет заточкой по лицу господина Калинина – главы ФСИНа. Думаете, он скажет: «Да ладно, царапина»? Посадят вас - и немедленно! Или ладно, любого обычного гражданина, на улице так вот по лицу. Что будет? Как минимум, три года за хулиганство. А могут вообще-то и попытку убийства пришить. И лет 10 вкатать – это как повезет. Собственно, так и должны были реагировать все представители властных органов. Тем более что Ходорковский – не рядовой зек. У него адвокаты, а суд не только Басманный, но и Страсбургский. Как раз, вроде бы, повод проявить объективность, показать, что Ходорковский пользуется всеми правами российского заключенного, что к нему отношение объективное, а не как говорят эти адвокаты… Ан нет. Вместо раскрутки уголовного дела против Кучмы пытаются свести все на мелочи и недоразумения. И правильно. Вдруг на суде Кучма фамилии назовет, кто его натравил на Ходорковского?
Конкретную причину, для чего Кучма стал "торпедой", выяснить вряд ли удастся. Это к тем, кто его послал. Вариантов, опять же, полно. Может быть, надо было объяснить Ходорковскому, что надо успокоиться и завязать с жалобами и страсбургскими судами. Может быть, объяснили Ходорковскому, что следующий раз станет последним… Сложно сказать.
Зато можно сказать точно, что на этом злоключения Ходорковского не закончились. Пока ему дали передышку – одиночную камеру. Для него это подарок, что бы ни говорили адвокаты. Но передышка закончится. И если «наверху» не испугаются возможного решения Страсбургского суда, то злоключения Ходорковского сменятся ежедневными и очень большими неприятностями. Впрочем, до решения суда в Страсбурге надо еще дожить. Как показали последние события, лично для Ходорковского это теперь не так просто.
