Визит президента ДмитрияМедведева в Польшу 6 декабря не станет прорывом. Скорее, он будет попыткойрасширить и углубить положительные изменения в польско-российских отношениях.Если удастся закрепить тенденцию, которая сформировалась в течение двухпоследних лет, эти отношения могут превратиться в один из столпов европейскойстабильности и безопасности. Если это произойдет, то это примирение, наряду сфранко-германским, польско-германским и, конечно, русско-германским, ляжет воснову всеевропейского сообщества безопасности.
Начиная с осени 2008 г. в отношениях междуВаршавой и Москвой стали происходить удивительные события. Прежде всего, послевойны в Грузии, эти две страны вступили в дипломатические переговоры, причемроссийская сторона послала полякам сигнал: мы уважаем вас и ценим ваше мнение.Затем в Польшу в 2009 г.приехал премьер-министр Путин, чтобы посетить торжественную церемонию по случаю70-й годовщины с начала Второй мировой войны. Еще до визита он опубликовал вкрупной польской газете примирительнуюстатью. Уже в Польше он не только пережил критику в адрес советской внешнейполитики, но и продуктивно побеседовал с премьер-министром Туском, гуляя с нимвдвоем по молу в Гданьске.
Следующий акт примирениябыл тоже предпринят российской стороной: Путин пригласил Туска в Катынь вапреле 2010 г.для участия в совместной церемонии в память польских офицеров — спустя 70 летпосле их расстрела. Путин даже ненадолго преклонил колени, возлагая к памятникувенок. Это, конечно, не было сценой в духе «Брандт в Варшавском гетто», но его,по-видимому, искренний, хотя и неожиданный жест очень оценили. Возможно, именнотам и в тот момент лед тронулся.
Три дня спустязарождающиеся отношения подверглись весьма суровому испытанию: под Смоленскомупал польский президентский самолет, на борту которого находились президент ссупругой и многие высокопоставленные лица. Россияне были потрясены не меньшеполяков, и они буквально изо всех сил старались сотрудничать с Варшавой.Впервые на памяти живущих Россия объявила общегосударственный день траура,чтобы почтить погибших иностранцев. Медведев пришел на похороны инедвусмысленно заявил, что в убийстве, совершенном под Катынью, виновны Сталини его приспешники.
Затем Москва, довольнаяисходом новых президентских выборов в Польше, никак не прореагировала наобвинения со стороны некоторых поляков в том, что она (вместе с членамипольского правительства), возможно, приложила руку к авиакатастрофе подСмоленском. Обвинения, конечно, были абсурдными и очевидным образом отражаливнутриполитическую обстановку в Польше, но Москва опасалась вызвать в Россииантипольские настроения. Кремль, наоборот, надавил на Думу (которая обычновыступает оплотом российского патриотизма), чтобы она в преддверии визитаМедведева выпустила официальное заявление, где признавалась несомненнаяответственность Сталина за убийства, совершенные в 1940 г. Ставки пока ещеслишком высоки, чтобы позволить кому-то портить российскую стратегию вотношении Польши.
Стратегия, которойпридерживается Москва в отношении Варшавы, конечно, направлена на Польшу, ноеще в большей степи — на Европу. Именно во время тандемного правления братьевКачиньских Варшава превратила свою полемику с Москвой в препятствие длярасширения отношений между Россией и ЕС — в частности, блокировались переговорыо новом соглашении о партнерстве. Россия тщетно пыталась надавить на поляков,причем поддержка со стороны ее друзей из Берлина и Парижа была крайненезначительной: такие уступки в пользу Москвы были бы совершенно невероятнымнарушением принципов солидарности ЕС. В итоге Кремль осознал, что обойтиВаршаву нельзя.
Российскому руководствунужен был прагматичный польский партнер, с которым можно было бы вестипродуктивный диалог. Удобный случай представился в лице нового правительства,возглавляемого Дональдом Туском (как позднее аналогичный случай представился имв лице Барака Обамы). Они также обнаружили, что министр иностранных дел РадославСикорский — это польский националист, а не американская марионетка, как ониопасались. Найдя подходящих партнеров, Россия начала с ними взаимодействовать.
Начиная с 2008-2009 гг.значимость этого взаимодействия только возрастала. Мировой экономический кризиссильно ударил по России, и Москве пришлось искать способы модернизировать своюэкономику, чтобы сохранить статус великой державы. Внешнюю политику Россииперестроили так, чтобы можно было получить извне ресурсы для технологическоймодернизации страны. Так как такие ресурсы находятся в основном на Западе, впервую очередь в Европе, важность отношений с ЕС резко возросла. Поэтомупоявилась необходимость в более бережном подходе к Варшаве — часовому наворотах ЕС.
Таким образом, очевидно,что инициатива взаимодействия исходила от Москвы, причем она была скорее рациональнымшагом, нежели действием по зову сердца. Но это не значит, что она плоха.Государственные интересы — это более надежное основание для отношений междустранами, чем личное сочувствие или раскаяние их лидеров. Тем не менее,неправомерно полагать, что нынешнее российское руководство, говоря оботвратительных преступлениях сталинизма, оставалось равнодушным. Перед такимипреступлениями цепенеют в ужасе даже самые циничные умы.
Таким образом, вопрос заключаетсяв том, куда двигаться дальше. Какой вид примут отношения между Россией иПольшей после примирения? Во-первых, еще не проработаны все «трудные проблемы» разнообразнойистории двух стран – в том виде, в котором они известны польским и российскимдипломатам. Их нужно вынести на поверхность, исследовать и дать им честнуюоценку. Во-вторых, нужно сделать так, чтобы эти отношения были направленывперед. Нужно предоставить польской и российской молодежи возможность зановопознакомиться друг с другом. В-третьих, политические переговоры между Россией иПольшей должны стать еще более интенсивными, и на них следует обсудитьмножество вопросов: Варшаве нужно почувствовать, что Москва относится к ней какк ценному и даже привилегированному партнеру в Европе.
В какой-то момент Москвепридется распространить свою стратегию примирения и на других неуживчивыхсоседей, прежде всего на страны Балтии. Российским лидерам следует признать,что Европа начинается гораздо ближе к границе России, чем они думали; им нужноуделить некоторое внимание Вильнюсу, Риге и Таллинну. Страны Балтии оченьразные, к каждой нужен особый подход. Опыт примирения с Польшей нельзя простоповторить, но он может стать вдохновляющим примером. Главное, российские лидерыначинают понимать, что невозможно строить хорошие отношения с Евросоюзом и приэтом пренебрегать своими непосредственными соседями.
Жителям Балтии тоже нужноизвлечь отсюда некоторый урок. Выход из состояния империи осуществляетсяпараллельными действиями бывшей метрополии и бывших имперских «окраин». Этодлительный процесс, трудный для обеих сторон. Да, Россия первым деломобратилась к Польше, но это произошло потому, что еще раньше Польша достиглазрелости в качестве новой демократии и почувствовала себя достаточно уверенной,чтобы взаимодействовать со своим бывшим гегемоном. Чтобы сформировалосьпартнерство, нужны партнеры – люди, обладающие стратегическим мышлением и некоторойсмелостью, позволяющей им опережать своих соотечественников. Это то, что такженазывается лидерскими способностями.
