В октябре компания Microsoft решила перевести Windows на язык чилийских индейцев мапучи. Мапучи в ответ подали на Microsoft в суд, обвинив компанию в лингвистическом пиратстве. Они считают, что следовало предварительно согласовать использование их языка с главами общин. Мапучи готовы идти до конца, Microsoft комментариев не дает, суд г. Сантьяго вынесет решение на следующей неделе.
Идея о том, что язык является собственностью его носителей, не совсем новая. Этим летом, в июле, она пришла в голову одному жителю с. Кебезень Турочакского района Республики Алтай. Гуляя по родному селу, он увидел нескольких участников лингвистической экспедиции МГУ, шедших ему навстречу. Он был не в духе и высказался резко против того, чтобы кто-нибудь изучал его родной язык без его согласия. Также он сообщил, что здесь все вокруг – его. И язык, и горы, и река. Про горы с рекой, допустим, мы сразу решили, что он погорячился. А про алтайский язык - задумались. Вроде действительно его, ну уж не наш по крайней мере. Только все равно непонятно: похоже, это был разговор об интеллектуальной собственности, но язык в таком контексте раньше никто не упоминал. Не было раньше никакого лингвистического пиратства, и сложно себе представить, что такое возможно. Язык – это не как товарный знак и не как изобретение. По крайней мере, наш алтайский друг ничего не изобретал, это можно сказать наверняка. Язык – это как что-нибудь другое. Например.
Аналогия первая: язык как цвет глаз. Люди отличаются от остальной фауны тем, что у них есть язык, и они на нем говорят; и чем-то еще. Друг от друга люди отличаются тем, что у разных людей разные родные языки и разный, скажем, цвет глаз. Нельзя выбрать себе цвет глаз или придумать новый, какого раньше не было (линзы не в счет). Это функция от биографии родителей, и все тут. В том возрасте, когда родной язык селится в (не)известных зонах мозга, повлиять на ход процесса не может ни алтаец, ни мапучи. Ни в создании, ни даже в выборе родного языка никакой их личной заслуги нет. Вроде интеллектуальная собственность ни при чем.
Аналогия вторая: язык как тексты на нем. Многие – в том числе многие лингвисты – считают, что языка нет. А есть только тексты на нем. И их число конечно. Тогда гораздо проще: копирайт на тексты – это довольно понятно, это бывает. Правда, в таком случае копирайт на тот или иной текст хочется отдать тому, кто его создал, а не тому, кто создает их чаще или лучше. Если так, то Microsoft кругом прав, а индейцы – наоборот. Все зависит от того, какого именно лингвиста пригласят в суд в качестве эксперта.
Аналогия последняя, выигрышная: язык как травяной отвар. Язык – традиционное знание, передающееся из поколения в поколение. К таким знаниям относятся, например, рецепты народной медицины, ритуальные танцы, устное народное творчество. Их если еще не умеют законодательно защищать, то вот-вот научатся. Остается только включить язык в список таких защищаемых знаний. Чего проще. На этот случай некоторые решили даже заранее что-нибудь предпринять насчет английского. Единственная проблема – языки тогда станут очень разными. Они разобьются на две группы: языки коренных малочисленных народов – и все прочие. Чтобы перевести “Виндоуз” на русский, “Майкрософту” не придется вести переговоры с главой общины носителей русского языка, кто бы это ни был. А чтобы на язык малочисленного коренного народа – придется. Почему мы не мапучи? Вот потому.
